Это преимущество в том, что если любишь и тем более любишь безответно, то не нужно унижаться, звонить, молить о встречах. Достаточно написать стихи и выплеснуть в них всю свою боль, любовь, злость, в общем все, что ты бы сказала мужчине, если бы не была знаменитым поэтом. И можно быть уверенной, что он все прочтет. И можно утешать себя мыслью, что все поймет, поймет что потерял. И как обидел. А еще поймет, что совсем не нужен уже. Это конечно в кавычках. Потому что если не нужен, то стихи с такой болью не пишут.
Вообще и сейчас идут споры, кому были посвящены некоторые стихи очень влюбленной, измученной, гордой женщины. Но то, что это была единственная сильная любовь всей ее жизни, не вызывает сомнения. Ведь и сама Ахматова говорила:
«В течение своей жизни любила только один раз. Только один раз. Но как это было!»
Влюбленности и романы Анны Ахматовой это отдельное огромное повествование. Исследователи насчитали около 20 таких увлечений и ни одно из них не было банальным и скучным. По каждому можно написать роман. Ахматова была очень чувственной и темпераментной женщиной. Она всегда страстно влюблялась, и физическая сторона любви занимала в ее жизни огромное место. Ее избранниками становились совсем неординарные мужчины, такие как художник Матисс, поэт Николай Гумилев, композитор Артур Лурье.
Перечислять можно еще долго, но есть один человек, который занимал особое место. Тот, кто ей так до конца и не покорился.
Это был художник Борис Анреп. Баловень судьбы, офицер, красавец, аристократ, немного поэт.
Он всегда очень нравился женщинам. На момент знакомства с Ахматовой, у него за плечами было уже много всего. Он был женат, уехал с женой в Париж, потом в Лондон, увлекся там другой. Та другая ему родила сына и дочь, и они какое-то время жили все вместе: жена, новая возлюбленная, дети, потом он расторг первый брак. Похоже Анреп действительно обладал какой-то магнетической силой, раз две женщины готовы были с ним жить вместе под одной крышей.
С Ахматовой он познакомился в 1915 году. И для Анны это встреча оказалась как удар молнией. Все о чем она тайно мечтала, воплотилось в этом молодом 31-летнем красивом, мужественном и тонком аристократе. Вот что она напишет несколько лет спустя об этой встрече.
Ждала его напрасно много лет.
Похоже это время на дремоту.
Но воссиял неугасимый свет
Тому три года в Вербную субботу.
Мой голос оборвался и затих —
С улыбкой предо мной стоял жених.
Анреп похоже сразу свел ее с ума. А ведь тогда она была замужем за Гумилевым, известным поэтом и совсем не ординарным человеком. Но не с ним Ахматова смогла испытать такое счастье и не он смог ранить ее так сильно.
Все тебе: и молитва дневная,
И бессонницы млеющий жар,
И стихов моих белая стая,
И очей моих синий пожар.
Мне никто сокровенней не был,
Так меня никто не томил,
Даже тот, кто на муку предал,
Даже тот, кто ласкал и забыл.
1915г.
Эти стихи Ахматова написала в год встречи с Анрепом. Познакомились они когда он приехал из Парижа в Россию и собирался ехать на фронт. Ведь он был офицером и хотел исполнить свой долг. Провели вместе всего три дня, полных огня и страсти, а потом он уехал на войну. И весь 1915 год они виделись урывками, когда он ненадолго приезжал с фронта в отпуск. Эти дни для Анны были наполнены счастьем и романтикой. Прогулки на санях, обеды в ресторанах, он ее все время просил почитать стихи.
И мы, словно смертные люди,
По свежему снегу идем.
Не чудо ль, что нынче пробудем
Мы час предразлучный вдвоем?
Безвольно слабеют колени,
И кажется, нечем дышать...
Ты - солнце моих песнопений,
Ты - жизни моей благодать.
Такое чувство, что ее сердце разрывалось от счастья в каждую минуту этих свиданий. И это пишет одна из самых известных и востребованных женщин, та, которая в то время без труда могла влюбить в себя любого мужчину. Но встречи были коротки, Анреп опять уезжал на фронт, а Анна оставалась и тосковала по нему. В один из таких приездов она подарила ему свой черный перстень, тот который ей дала бабушка, и Анна его всегда носила с собой. Она его не подарила никому, ни Гумилеву, ни другим своим поклонникам. А вот Анрепу отдала и попросила всегда носить с собой.
Словно ангел, возмутивший воду,
Ты взглянул в мое лицо,
Возвратил и силу, и свободу,
А на память чуда взял кольцо.
Анреп в начале 1916 года уехал в Лондон. Обещал вернуться через месяц-полтора, но все не возвращался. Летом 1916 года Анна разыскала его бывшую жену, Юлию Хитрово, ту которая вернулась в Россию, после того как Анреп расторг с ней брак. О чем они разговаривали, мы не знаем, но можно представить, как Анна по нему скучала и как хотела хоть что-то о нем узнать, раз решилась на такое. Но скорее всего эта встреча для Ахматовой оказалась источником новой боли. Ведь бывшей жене Анрепа было что рассказать о своем любвиобильном муже.
Встретились они только в конце 1916 года. И теперь уже Анна не почувствовала, что он пылает так же как она. И ее любовь стала более горькой. Ведь Анреп питал нежные чувства к матери своих детей, которая осталась в Лондоне. Анна все это поняла. Но не смогла принять. Она была всегда уверена в своей исключительности. А Анреп похоже хотел красиво уйти, не слишком сильно ее ранив:
Сказал, что у меня соперниц нет.
Я для него не женщина земная,
А солнца зимнего утешный свет
И песня дикая родного края.
Когда умру, не станет он грустить,
Не крикнет, обезумевши: «Воскресни!»
Но вдруг поймет, что невозможно жить
Без солнца телу и душе без песни.
Анна все равно считала себя для него солнцем и единственной песней. Тогда у нее еще оставалась надежда. Наступил 1917 год и Анреп все еще был с ней рядом. Но хотя они часто виделись, гуляли, ходили в театр, уже разлука витала над ними. Анна понимала, что он все равно уедет:
Мы не умеем прощаться,-
Всё бродим плечо к плечу.
Уже начинает смеркаться,
Ты задумчив, а я молчу.
Для Анрепа Анна была чем-то волнующим и немного нереальным. Как красивая сказка. Семья, оставшаяся в Англии была гораздо прозаичней, но именно к ней он все равно стремился. Он все таки был настоящим мужчиной и понимал, что там он гораздо нужнее. Он и не скрывал перед Анной, что хотел связать свою жизнь с Англией.
Расстались они во время февральской революции. Тогда Анреп мучительно долго прощался с Анной, и ни он ни она не знали, что эта разлука на всю жизнь. Он уехал и с этого момента Анну начинает бросать из крайности в крайность. Весь спектр чувств влюбленной, тоскующей женщины мы можем увидеть в ее стихах. И вот такие отчаявшиеся:
Это просто, это ясно,
Это всякому понятно,
Ты меня совсем не любишь,
Не полюбишь никогда.
Или как маленький ребенок, воображает свою смерть и пытается представить, что он почувствует, когда узнает об этом:
Когда о горькой гибели моей
Весть поздняя его коснется слуха,
Не станет он ни строже, ни грустней,
Но, побледневши, улыбнется сухо.
И сразу вспомнит зимний небосклон
И вдоль Невы несущуюся вьюгу,
И сразу вспомнит, как поклялся он
Беречь свою восточную подругу.
Были моменты, когда она убеждала себя, что его чувства к ней остались прежними, что он просто вынужден был уехать к своей семье из чувства долга, но любит то он только ее:
Пленник чужой! Мне чужого не надо,
Я и своих-то устала считать.
Так отчего же такая отрада
Эти вишнёвые видеть уста?
Пусть он меня и хулит, и бесславит,
Слышу в словах его сдавленный стон.
Нет, он меня никогда не заставит
Думать, что страстно в другую влюблён.
И никогда не поверю, что можно
После небесной и тайной любви
Снова смеяться, и плакать тревожно,
И проклинать поцелуи мои.
1917
Но потом произошло нечто, что заставило ее резко сменить тон своих стихов. От бывшей жены Юлии Хитрово, с которой она продолжала поддерживать отношения, она узнала, что возвращаясь в Лондон, он должен был сопровождать восемнадцатилетнюю красавицу, черкесскую княжну. Мы можем представить, что случилось в той поездке. Еще на пароходе княжна стала его женщиной и потом оказалась не в силах его оставить. Анреп, остался верен себе и вернувшись к матери своих детей пригласил княжну жить вместе с ним и его семьей. И вот про это узнала Анна Ахматова. До этого она могла еще себя обманывать, а тут ее захлестнула ярость. Променять ее на кого? На смазливую, не очень умную девчонку? Такого накала страсти и боли тогда не было еще в женской любовной лирике:
А ты думал - я тоже такая,
Что можно забыть меня,
И что брошусь, моля и рыдая,
Под копыта гнедого коня.
Или стану просить у знахарок
В наговорной воде корешок
И пришлю тебе странный подарок -
Мой заветный душистый платок.
Будь же проклят. Ни стоном, ни взглядом
Окаянной души не коснусь,
Но клянусь тебе ангельским садом,
Чудотворной иконой клянусь,
И ночей наших пламенным чадом -
Я к тебе никогда не вернусь.
Это ведь ярость обманутой и брошенной женщины. Причем все еще пытающейся доказать и себе и ему, что это она его бросает, хотя он ее давно уже никуда не зовет. Но она при этом еще и гениальный поэт. Сколько женщин, читая эти строки, нашли воплощение своих мук и обид! И скольким стало немного легче, когда поняли, что такое испытывают не только они, простые смертные, но и такие гении, как Ахматова.
Анна не смогла забыть Анрепа всю свою жизнь. Горечь и печаль прорываются и в 1936 году:
Мне его еще смеются очи
И теперь шестнадцатой весной.
Что мне делать! Ангел полуночи
До зари беседует со мной.
И даже, когда Анне было уже за семьдесят в начале 60-х годов она не переставала его вспоминать, жаловаться, обвинять в своей несчастной любви.
Всем обещаньям вопреки
И перстень сняв с моей руки,
Забыл меня на дне...
Ничем не мог ты мне помочь.
А ведь прошло больше сорока лет! И все эти годы Анреп ни словом, ни письмом не подавал о себе никаких вестей. Он спокойно жил своей жизнью. Между прочим та юная черкесская княжна прожила в его доме почти сорок лет вместе с его женой и детьми. Все таки удивительный был человек. При этом он оставался желанным гостем в любой светской гостиной. Ему многое прощалось за талант, чувство юмора и прекрасные манеры.
Они все таки встретились в 1965 году в Париже, куда Анна Ахматова приехала из Лондона.
Там она получала мантию почетного доктора Оксфордского университета. Уже совсем пожилая, больная женщина все равно приехала в этот город. Приехала чтобы через 48 лет увидеть того, кого любила всю жизнь.
Но разговор получился очень сумбурный и натянутый. Анна Андреевна все время старалась вернуться в прошлое, вспомнила тот день, когда подарила ему черный перстень. А Анреп очень боялся этого разговора. Он давно потерял тот перстень и не хотел в этом признаваться. Потом в воспоминаниях он сокрушался, что не смог дать ей того тепла, которого она ждала, ждала, как обыкновенная женщина:
Ее горячая душа искала быть просто человеком, другом, женщиной. Прорваться сквозь лес, выросший между нами. Но на мне лежал тяжелый гробовой камень. На мне и на всем прошлом, и не было сил воскреснуть.
Мы можем только гадать, любил ли ее по-настоящему Анреп, или это было только страстное увлечение, каких в его жизни было много. Вот как он сам, через много лет, уже после смерти Анны Ахматовой описывает свои чувства:
Преклонение перед ней, стремление к близости было полно счастья религиозно-эротического чувства, она оставалась в моем существе неприкосновенной - как икона - верующему. И это не являлось для меня препятствием близости, но проникало в самую суть моих отношений с ней и одевалось в упоительную радость, в ее поэзию
Конечно он ее любил, но какой-то своей возвышенной любовью, которой не страшны расстояния. Любил как икону. А она хотела чтобы он ее любил как простую женщину, не в редкие минуты встречи, а был бы рядом всегда.
Его современники описывают, что в конце жизни он с почти безумной страстью бросился перечитывать все ее стихи, воспоминания о ней. Анализировал, старался найти ответы на многие вопросы. Но спросить было уже не у кого.
Если понравилась статья, подписывайтесь на "Будни Анны". Ставьте палец вверх и оставляйте комментарии.