Когда его отказался учить Айвазовский, он непременно твердо определил свой путь - Петербургская Академия художеств.
Но и с Академией у АРХИПА КУИНДЖИ не сложилось: он смог попасть туда только с третьей попытки и то вольнослушателем (на тот момент ему было 28 лет).
И там, в Академии, он, конечно же, познакомился с Репиным и Крамским, и вскоре вступил в Товарищество передвижников. И бросил учебу.
Но не из-за протеста против костного академизма, рамки которого мешали раскрыться таланту живописца. И не из-за тотальной протокольной социальщины передвижников, бывшей в то время новаторской и, в общем-то, оппозиционной по отношению к Академии (к слову, товарищество он покинет через 5 лет). А просто потому, что у него был другой путь.
ПУТЬ СВЕТА, ЦВЕТА И ВОЗДУХА.
Света, который так поражал своим могуществом красок и какой-то нереальной декоративной правдивостью.
Цвета, который, стал таким гоголевским по духу и таким небывало взаправдашним, ибо луна то, луна то действительно светит.
Воздуха, сырость и свежесть которого ощущается практически тактильно.
И не то, чтобы его не понимали и не принимали. "Лунную ночь на Днепре" мечтали купить многие коллекционеры (но Куинджи продал картину великому князю Константину Константиновичу, который отправился с ней в кругосветное путешествие).
На выставку одной картины ("Лунная ночь на Днепре") пришла масса людей - очередь, начинавшаяся на Большой Морской улице в Петербурге, тянулась до Невского проспекта, заворачивала за угол и змеилась дальше, до самой Малой Морской. Куинджи поймал джекпот.
Это была ПЕРВАЯ в истории русской живописи ВЫСТАВКА ОДНОЙ КАРТИНЫ. Более того, демонстрировалось полотно в плотно затемненной комнате при контрастном искусственном освещении - еще одно, по тем временам, революционное решение.
А потом Куинджи исчез. Не так, как теряются с радаров корабли в бермудском треугольнике (он руководил пейзажной мастерской в Академии художеств), но стал затворником - 20 лет он никому не будет показывать свои работы (за эти годы он создал примерно 500 эскизов и полноценных живописных полотен, и около 300 графических работ).
И вот его невероятная (моя любимая) "Радуга" (1900).
Картина, ставшая одной из тех немногих, которую Куинджи публично показал впервые за много лет в 1901 году на своей последней выставке (после мир увидит его работы только в 1910 году, когда художника уже не станет).
И, если присмотреться, здесь все такое архипростое: степь под ярким синим небом. Нет высоких деревьев, густого кустарника, только поле любимого Куинджи свежего зеленого цвета, такого густого, насыщенного, плодородного (я называю этот цвет "после дождя").
На холме чуть поодаль трава уже пожелтела под солнечными лучами, значит, близок конец лета. Посреди степи проложена узкая дорога, уходящая в бесконечность (мотив жизненного пути). Вдали, над самым горизонтом, еще видны низко нависшие темные грозовые тучи и полоски дождя.
И вот тут то начинается все самое интересное.
Эту стихию, а дождь - это великая стихия природы, приведшая однажды уже ко всемирному потопу, разрывает настоящее чудо - РАДУГА.
Как чудо ее и представляет Куинджи - написана она нетрадиционно, это не набор семи цветов спектра, но яркая однотонная дуга, вспышка электричества, вселенской энергии - ТОРЖЕСТВЕННОЕ РУКОПОЖАТИЕ БОГА И НОЯ, примета божественного милосердия.
Рай, который неизменно всегда возникает после дождя.
Краски жизни, которые неизменно всегда наступают после кромешной тьмы.
Мост, по которому испокон веков ангелы сходят с небес набирать воду из рек (эту воду они наливают в облака и, спустя время, она вновь возвращается на землю животворящим дождем).
И здесь уже как-то совсем не хочется говорить про композицию и про алхимию цвета, потому что "дверь" то уже открыта. Она там, аккурат посередине холста, в том месте, где, конечно, солнце, лучи которого уже начали согревать теплом эту роскошную, драгоценную зелень цвета изумруда.