К Ольге прибежала соседка, вытянула её за рукав в коридор и начала что-то горячо шептать –звала себе в помощницы.
Полмешка семечек предлагала за помощь. Где-то перепали ей пару мешков, только вот сама справиться не могла, одинокая, вот Ольгу и позвала. На два стакана семечек можно было выменять кило картошки или полкило пшена, молока взять. В общем, спасение.
Шло послевоенное голодное время. 1946-1947 годы - время массового голода в СССР. Война до Костромской области дотянула свои лапы не сражениями, а диким голодом. Он, как червь, забирался всё глубже и глубже в дома, в семьи, в саму душу. Как червь обгладывал, отнимал силы и терпение, слепил совесть.
Детей у Ольги было трое, было... двое мальчиков уже умерли: трёх лет и новорожденный. Осталась одна дочка, постарше. Сейчас ей было уже семь.
Думали после войны легче будет, но улучшения всё не приходили. Радость от Победы уже затерялась в горестных обстоятельствах бытия. И хоть Ольге повезло, с фронта вернулся Александр – муж, всё равно было очень тяжело. Работа на заводе отнимала у него все силы, карточки отоваривались плохо, обеспечение голодающих было недостаточным, и все выживали, как могли.
Это было время голодной преступности. Воровство хлеба, зерновых нарастало. Государство принимало меры. Указы и постановления раздули небывалую кампанию по борьбе с хищениями. Шли показательные суды, тюрьмы и лагеря были переполнены. На горсоветы спускались распоряжения об увеличении численности осуждённых. Дела решались очень быстро.
На просьбу соседки Ольга согласилась. Нужно было просто забрать в одном деревенском доме два мешка семечек подсолнечника и перевести их к соседке. Так и сделали, поздно вечером. Полмешка Ольга спрятала в печку.
Прошло несколько дней. Она уже успела обменять немного семечек на продукты. Первый раз за последние месяцы сытно накормила дочку. Любовалась потом на неё на спящую. Сытый ребёнок – он и спит-то по-другому. Хорошо, что она пошла с соседкой.
Но однажды вечером пришёл конвой, семечки в печке нашли быстро, и Ольгу арестовали. Быстро решили вопрос с ребенком: она оставалась с отцом.
Надо сказать, что в те годы половина арестованных за мелкие кражи женщин попадала в лагеря и тюрьмы вместе с детьми. Материнство не отменяло осуждения. В суде маленькая дочка Ниночка сидела на руках у мамы. Осуждённых – полный зал.
Ольгу и ещё нескольких человек осудили быстро – за три дня. Приговор - 10 лет лишения свободы за хищение государственного имущества.
Ольга была безграмотная. Все эти события прошли для неё, как сон. Что происходит? Как себя вести на допросах? Что отвечать на суде? Подсказать было некому. Впрочем, суд был массовый, и среди осуждённых были и грамотные, "учёные люди", но там никого не спрашивали. Осудили всех. Некоторых приговорили к расстрелу. Ольге повезло.
А дальше по этапу.
Вместе с "грабителями госимущества" в поездах по этапу следовали и политические. Ольга, добрая душа, хозяйственная, сразу подружилась с немолодой уже учительницей Раисой. Та была "политическая", но Ольга ничего в этом не понимала. Они как будто дополняли друг друга: твёрдая и грамотная Раиса и мягкая, испуганная новыми обстоятельствами жизни, Ольга.
Душа её всё болела за дочку. Как она без неё? Муж совсем ею не занимался, не приучен был к этому, а теперь...Ольга много плакала, Рая её ругала.
Попали они в один лагерь. Там работа отнимала все силы. Зато кормили. Конечно, не сытно. Есть хотелось всегда. Но жить можно. Трудностей было много. Но именно там Ольга, наконец, научилась читать. Правда по слогам. И постепенно, как-то втянулась в ту жизнь. Ведь жизнь радостями её никогда не баловала. Вот только тоска по дочке и безвестность угнетали. Но время шло.
Весной 1953 году Ольга, вместе с миллионом других осуждённых была амнистирована. Освободили матерей, детям которых нет 14 лет. Берия предложил, правительство поддержало.
Политические оставались в лагерях. Ольга на всю жизнь запомнила свою подругу Раису, но, уезжая, знала, что больше никогда ничего о ней не услышит. Слёзы душили.
Она возвращалась домой с вокзала. Свернула на свою улицу. Около их двухэтажного дома на большом камне сидела худенькая девчушка. Она часто там сидела, смотрела туда, куда когда-то увели её мать.
Это конец моего повествования, но не конец истории. История продолжается и живёт в нас, во мне.
А теперь самое сложное для меня, и самое важное: это история моей бабушки - Шелопаевой Ольги Павловны, проживающей ранее в провинциальном городке Нерехта Костромской области.
Дочка её - это моя мама. Все так и было. И было недавно.
Читайте ещё истории из жизни моей семьи: