«Привет, дорогая причина моих бессонниц. Не вздрагивай, милая — это свалились горы.
Здесь солнце такое, что хочется гладить солнце, не прячась за толстые стены, очки, заборы.
И небо, большущее небо, летит навстречу — звездой растопырившись, можно поймать в охапку.
И, кажется, плачешь от счастья, а думал — нечем. Стоишь, запрокинул башку, и упала шапка.
Потом улыбаешься, ходишь с чеширской рожей, как мартовский кот, как расстрига-монах в гареме.
Там есть магазинчик диковинок у подножья. В нём жгут благовония, и продаётся время.
Хозяин у времени — стар и хитер, зараза, небрит и лохмат, словно только что встал с постели.
Считаю — торговец влюблен во всех женщин сразу, иначе с чего бы глазища его блестели.
Он то ли индус, то ли маг (мы вчера гадали). Я взял тебе часики, специй и ветвь оливы,
чтоб снова ты стала безжалостно молодая. Красивой? Смешная, но ты же и так красива.
Привет, дорогая причина моих иллюзий. Не бойся, родная — наш "Боинг" почти у цели,
и все аплодируют так, что трясётся люстра у бога в квартире, и радостно лает цербер.
Натянуто к дому шоссе сухожильной хордой. Таксист матерится, отборно и безупречно.
Везу тебе часики, только с обратным ходом. Ты спросишь, что дальше —
а дальше мы станем вечны.
И ты станешь вечной, да, с этой неровной чёлкой. Часы отменяют болезни и старость, честно».
Идет человек, закрывает свою лавчонку (он то ли колдун, то ли просто старик, из местных)
и думает — мысль его вспыхивает как трут:
«Ещё одни дураки никогда не умрут».