Далеко не во всех культурах у женщине полагалась такая роскошь, как личное имя. Скажем, Валерия из романа «Спартак» - это не то же самое имя, что у певицы Валерии. Это просто название патрицианского рода Валериев, эдакое коллективное отчество. А если девочек рождалось несколько, то различали их по порядковым номерам – Прима, Секунда и т.п.
В Древней Руси имена у женщин были, но по частоте использования они проигрывали отчеству. Замужних и вовсе полагалось называть по мужу - некий аналог английской традиции именовать женщину «миссис Том Джонс». Дочь Ярослава называлась Ярославна, жена – Ярославляя. А Мария она или Добронега – это слишком незначительная деталь, чтобы перегружать ею летопись.
Как звали Ярославну, доподлинно неизвестно. Однако проблема не в этом, а в том, что княгиня – женщина замужняя, и должна прозываться как минимум Игоревлей. (Это еще не самый плохой расклад, жены Игорей из низших сословий могли рассчитывать лишь на Игориху.)
Но автор почему-то решил поступиться этикетом, избавив нас от встречи на крепостной стене с немного жутковатой Игоревлей.
Однако выбор в пользу мелодичной Ярославны возбудил лишние подозрения среди ученых. Мол, "Слово" - не подлинник, а подделка, мистификация, не знает этот фальшивомонетчик, как правильно величать замужнюю княгиню.
Но со временем стало ясно – какой-то единой схемы наименования лиц прекрасного пола в древнейших текстах нет. Барышню могли назвать просто именем, скажем, Ольга или Рогнеда. А имена других напоминают целый паровоз.
Например, летопись 12 века сообщает, что преставилась некая Софья Ярославна Ростиславляя Глебовича. Неудобоваримо для современного слуха, зато сразу ясно, чья дочь и жена. Встречались в летописях и замужние женщины, поименованные по отцу, например, Романовна Феодора (именно в таком порядке).
Так что безвестный, но несомненно древний автор выбрал из всего ассортимента имен древнерусской княгини одно, наиболее звучное.