О посещении Ярославля я рассказал отдельно, и оговорился, что про наше посещение окрестностей надо говорить тоже в обособленном материале.
Вот теперь и настало время рассказать про Тутаев – маленький, но удивительный уголок, где происходит излом парадигмы, переносящий в далекое прошлое.
Дорога до Тутаева из Ярославля вполне нормальная. Есть, конечно, участки с асфальтом «как после бомбежки», но ямы, в которых можно оставить подвеску, мы благополучно объехали.
Прибыв в городок, поспешно бросили машину и отправились на прогулку.
На улицах – почти ни души, пахнет дымком и свежестью речной воды, распускающейся весенней зеленью и еще чем-то волнительным, зовущим. Сюда надо ехать либо на несколько часов, либо на всю жизнь!
Тутаев – город, застывший в своем патриархальном прошлом, вот только название поменялось, раньше ведь он именовался Романовым-Борисоглебским, а еще раньше это были два обособленных населенных пункта – отдельно Романов, отдельно – Борисоглебск, объединение состоялось в первой четверти 19 столетия. Происхождение поселения весьма древнее, первым, по летописям, возник Борисоглебск (упоминающийся в начале XIII столетия, как вполне себе сформировавшийся населенный пункт), а уж потом жизнь возникла на другом берегу, объединение же поселений в единый город с двойным названием произошло… из экономических соображений, так, по мнению царя Александра I , легче было управлять городским хозяйством.
Нынешнее название города присвоено ему не так давно, в 1918 году, это, по сути – фамилия простого красноармейца, погибшего во время подавления мятежа. На мой взгляд, если не вдаваться в эти подробности, имя городу очень подходит: есть в нем какая-то нежность и дыхание веков, и звучит оно загадочно, почти былинно.
Городок сохранил свою историческую застройку, многим домикам тут более столетия, и мы отметили про себя, что местные жители не спешат уродовать дедовские жилища новомодными сайдингами, металлочерепицами и ондулинами, старательно реставрируя имеющееся в их распоряжении, наследие.
Но вместе с тем, они не чураются современных удобств, хотят жить с комфортом на уровне достижений нынешнего века, умело совмещая любовь к старине и инновации…
Город полон храмов, они, возвышаясь на берегах, задают доминанту, формируют неповторимый облик поселения, живописно облепившего домиками оба берега. Храмы бережно сохраняются и восстанавливаются, они – жемчуг Тутаева, бесценное сокровище, ради созерцания и посещения которого обязательно стоит сюда приехать.
Сюда следует приезжать с полностью пустой картой на фотоаппарате, так как практически не получается его выпустить из рук, фотографировать можно практически бесконечно, и все равно создается ощущение, что чего-то ты «упустил из объектива».
Дома на крутом спуске стоят «уступом», несколько портят вид ябрёно-синие железные заборы, но домики, «стандартные» пятистенки, выходящие фасадами на улицу всегда нивелируют негатив от современности. По реке следуют белоснежные теплоходы, добавляя антуражности пейзажу, и без того завораживающего взгляд путника, прибывшего сюда из города.
Вода – она для всех нужна, это и источник для пропитания и транспортная артерия, поэтому у жителей Тутаева эта вековая связь с Матушкой-Волгой не пропадает. Отсюда и многочисленные лодки, хранящиеся прямо в палисадниках: придет нужда, лодку спустят с холма вниз, к реке, отправятся на ней на другой берег или поедут к родне в соседние прибрежные поселения, отправятся на рыбалку…
Бриллиант в ожерелье местных храмов – это, безусловно, Воскресенский собор. Наверное, не надо особых слов, описывающих это сооружение, достаточно посмотреть на фотографии, но и они, увы, как бы ни были хороши и подробны, не отобразят величия и духа этого Святого Места, здесь надо побывать, чтобы увидеть, почувствовать и впитать в себя впечатления, в том числе и духовного свойства!
Храмовый комплекс строился в семнадцатом веке, ныне церковь отреставрирована и удивляет путника не только своим внутренним убранством, которое практически полностью уцелело (храм не закрылся при советской власти и не подвергся разграблению), но и тем, что снаружи имеет богатую роспись – прием крайне редкий для старинных церквей.
Обойдя собор вокруг, мы обнаружили вот такую бесколесную «телегу» необычайных размеров: не будем лукавить, о существовании этого «агрегата» мы знали задолго до приезда в Тутаев.
Но это не борона и не веялка, не часть какой-то строительной конструкции, а… носилки для иконы!
Все дело в том, что в Воскресенском соборе хранится местная древняя Святыня – огромная (почти три на три метра размером) икона – чудотворный образ Спас Борисоглебский.
Версий о происхождении иконы несколько, но по датировке специалисты склоняются к тому, что поясной образ Всемилостивого Спаса создавался в XIV -м, или в следующем, XV -м веке.
В десятое воскресенье после Пасхи в городе совершается крестный ход с иконой Спаса, ее бережно водружают на носилки и с молитвами и пением проносят сначала здесь, на этом берегу, по борисоглебской стороне, а потом образ переправляют на другой берег и с остановками у каждого храма, проносят по романовской сторонке.
Увы, вести фото и видео съемку в храме нам не разрешили, порекомендовали обратиться за благословением к настоятелю, но не состоялось – он был занят и мы не стали добиваться свобод.
Но зато – для вас это и может стать лишним стимулом к поездке, ведь одно дело «нащелкать» фоток, а совсем другое – спокойно, вдумчиво и не поспешая пройти по храму, удивиться и порадоваться такому богатейшему иконописному наследию, которое бережно сохранено в церкви для нас и для будущих поколений, и конечно, пусть и в краткой, но искренней молитве прикоснуться к главной храмовой Святыне.
С этой иконой следует соблюдать необычный ритуал: обычно люди молятся перед образом, просят у Спасителя что-то, а потом пролезают в особую нишу, сделанную под иконой. Наверное, это правило несет в себе и особый смысл – ведь мы зачастую молимся, ровно стоя на ногах, а тут как бы получается, что волей-неволей надо согнуться в три погибели, обязательно преклонить колени, пройти своеобразное малое послушание, потрудиться, выразив таким образом свое почтение перед Христом.
Любопытно, что традиция «пролезать» под иконой поддерживается и в момент ее ношения по городу: люди приседают или даже ложатся на дорогу и икону на носилках проносят над ними, а счастливчики, загадавшие желания, ждут их исполнения и насколько я знаю, у многих они исполняются…
Крутая лестница повела нас вниз, к реке. Отсюда, с берега, открывается замечательный вид на речную гладь и на игрушечные церквушки романовской стороны. Вода еще темная, тяжелая, весенняя, деревья только начинают одеваться в свой зеленый наряд, но этот природный момент позволяет увидеть то, что прячется за деревьями и в то же время ощутить красоту оживающего, после зимней спячки, холмистого пейзажа.
Дома на набережной находятся в обжитом состоянии, но есть и обидные исключения. Впрочем, это исключение из правил всеобщего благоустройства тоже надо путешественнику и охотнику за древностями оценивать весьма высоко, ведь здесь, по счастью, еще не прошлись с современными атрибутами – все с тем же профнастилом, пластиком, нет мерзостных телевизионных тарелок и прочих элементов цивилизации, наносящих непоправимый ущерб старинной избяной архитектуре!
Прогулка вдоль береговой линии закономерным образом завершается у причала: нам предстоит переправа на другой берег, если честно, то для меня это первый подобный опыт. Разношерстный народ поджидает прибытия транспорта на берегу, греясь в лучах солнышка, а потом устремляется на борт.
С водяного простора открывается вид на берег, с которого мы ушли в плавание. Воскресенский собор возвышается над исторической одно-двух этажной застройкой, отсюда кажется, что перед тобой не город, а большое село, растянувшееся вдоль высокого берегового холма…
Путника на романовском берегу сначала ожидает крутой подъем в гору. Везет тем, кого здесь ждут родственники на машине, им одышка не угрожает, а мы неспешно карабкаемся наверх.
Новый берег выглядит весьма живописно, причем почему то здесь возникает чувство, что ты еще дальше откатился назад во времени. Возможно, это объясняется тем, что транспортное движение по этой стороне не столь оживленное, так уж сложилось исторически, а значит, меньше повода и к глобальным изменениям, время останавливается, а окружающий пейзаж «консервируется», позволяя приезжему человеку вполне ощутить себя в другой эпохе.
Пусть это не совсем удобно для повседневной жизни, но поселения на холмах имеют особую атмосферу. Я долго не понимал, в чем коренное отличие таких населенных пунктов от «равнинных», а потом догадался: просто города и села, раскинувшиеся на холмах можно увидеть из любой точки, что сверху, что снизу, удается окинуть взглядом значительные просторы, охватить и архитектуру и природу, а в городе, построенном на ровном месте видишь только то, что находится в непосредственной близости от тебя, а это очень ограниченное пространство
Людей на улицах все также мало, да и тот, кто передвигается по улицам, делает это неспешно, как будто в замедленной съемке. Я давно заметил, что жизненный ритм в таких городах коренным образом отличается от нашего московского нечеловеческого: здесь человек ощущает бытие иначе. Все живут ровно, не шибко богато, наверное, зато без оголтелой грызни за теплое место, уж что выросло, как говорится, то выросло, а иного не дано и не надо.
Бывшие купеческие дома ныне превратились в многоквартирные, порядком пообветшали, но упорно продолжают выполнять свои функции.
За полукольцом древних валов – «белоснежка» Крестовоздвиженской церкви, храм только-только выбелили, а вот внутрь, увы, попасть нам не удалось.
Надо сказать, что в прошлом Романов-Борисоглебск был зажиточным городом, для меня же он памятен тем, что здесь имелась своя собственная иконописная традиция, обладавшая своими отличительными особенностями. Старинные иконы, написанные здесь, особо ценятся у собирателей, а вот встречаются сегодня крайне редко.
Вернувшись ко рву, и перейдя его по мосту, движемся по улице к центру романовской стороны. По обе руки – купеческие особняки. Бывшие купеческие, конечно. Видно, что люди в них обосновываются основательно: во многих зданиях старинные деревянные окна заменены на пластик.
Очень быстро добираемся и до центральной площади. Маленькая ремарка: нам уже по времени пора было посетить туалет, да вот только места для этого, простите за интимную деталь, мы найти не могли: лес еще не «оперился», прозрачный насквозь, да и вроде как, мы в городе, а тут туалетов за каждым кустиком нету. И вдруг – оазис! В парке установлен суперсовременный туалет со «встроенной кассиршей», за маленькую денежку можно окунуться в цивилизацию и комфорт, никаких тебе дурных запахов, никакого «Казанского вокзала», сплошные зеркала и стерильность.
«Губернская» площадь окружена стандартными «губернскими» же, зданиями. Тут раньше, видимо, концентрировалась вся местная государственность: городская власть, полиция, банк, купеческая торговля и конечно, пожарные силы.
В принципе, ничего не поменялось и сегодня, каланча не утратила своей актуальности, ведь небоскребами эту часть города не осквернили, есть тут и торговля, правда, уже не купеческая, но вполне себе разнообразная, хочешь – стационарная, а хочешь – передвижная, ярмарочная. За порядком же на площади с одноименным названием взирает уже много десятков лет и сам вождь – Владимир Ильич, оценивая, наверно, какие перемены произошли в околотке после революционного переворота 1917 года…
На тумбе с объявлениями невольно улыбает зеленый листок, предлагающий всем желающим поспешить на распродажу бройлерных цыплят. Реклама утверждает, что «птица привита у магазина». Понятно, что это ошибка составителя рекламного текста, неправильно расставившего акценты в объявлении, речь идет о встрече с покупателями у магазина, а не о том, что прямо в их присутствии продавец вооружится шприцем и начнет тыкать им в бедных пташек.
Нам очень нравятся такие городки, где можно почерпнуть необычный сюжет для фотографии, здесь, в этой «заречной» части Тутаева нас очень впечатлили старинные дома. Вот, например, необычный трехэтажный особнячок, два этажа которого каменные, а третий, под крышей – деревянный. Вы только посмотрите на это дерево, ставшее черным за сто с лишним, лет, но ведь ничего – стоит, держится, хлеба не просит, да и окна в этой мансарде-«нахлобучке» выглядят абсолютно жилыми!
А вот следующая фотография мне очень дорога – она запечатлела не только изящество миниатюрной Казанской-Преображенской церквушки, которая будто юная девица с длинной косой, спустившаяся к реке за водицей, возвышается на склоне в окружении стройных березок, но и показала великолепную перспективу реки и другого берега все с тем же запоминающимся силуэтом Воскресенского собора.
Погуляв еще по набережной, мы вернулись в борисоглебскую сторону города, сразу от пристани поднялись вверх и повернули направо, к Воскресенскому храму, ведь наше транспортное средство осталось там.
Но и здесь местные старинные постройки не оставляли нам шанса на безделье, заставляя щелкать и щелкать затвором фотоаппарата!
Мы пробыли здесь, в Тутаеве, почти целый день, и не зря я сказал в самом начале, что сюда надо приезжать либо на несколько часов, и тогда вы успеете «заболеть» этим уютным и красивейшим городом, обладающим своим ярким характером и необыкновенной душевной притягательностью, либо нужно оставаться тут навсегда, становясь частью этой красоты, проникаясь ею неспешно, шаг зашагом, день за днем.
Мы выбираем первый вариант, но он оставляет в нас неодолимое желание еще сюда вернуться, столь сильным оказывается воздействие увиденного на нас, столичных жителей. И дело тут не в тяге к старине, к чему-то «заскорузло»-отдаленному, а видимо, что называется, в нас начинает звучать зов предков, живших когда-то вот также, тихо, размеренно, спокойно.
Будь здоров, Тутаев, мы не желаем тебе «расти большим», наоборот – хотим, чтобы ты сохранил в себе первозданную красоту прошлых времен, в этом твоя харизма, твоя вековая суть, философия бытия!.. Береги то, что у тебя есть и дай то Бог здоровья, счастья и всеобщего благополучия твоим жителям!