.
.
Все что было романтическим, все становится классическим: классицизм - это вчерашний романтизм , а романтизм - это классицизм завтрашнего дня, как проницательно заметил Стендаль. Романтизм в искусстве , все таки связан с классицизмом, более, чем с модернизмом , даже если романтизм является модернистским по форме, (как происходило это например у раннего Маяковского, или у Цветаевой), роднит классицизм и романтизм целостность в изображении героя, не смотря на то , что это несколько разная целостность. Целостность героя в классицизме это целостность типа, а целостность романтическая - целостность индивида, или индивидуальная целостность , не закрытая, а открытая Космосу . В модернизме же обретенная целостность человека ставится под вопрос. С этой точки зрения, романтизм это классицизм преодолевающий свои границы . Весь немецкий романтизм вышел из Гете, с которым из романтиков лишь Новалис боролся. Как находит и философ Дьердь Лукач, и далекий от классицизма поэт Стефан Георге в сущности классичен. Но в той мере в какой он классичен, он и романтичен, или романтичен, в той мере, в какой он и классичен.
Х Х Х
.
Искать ее мне память поручила
Среди ветвей, покинутых листвою.
Безмолвно покачал я головою.
В стране лучей любовь моя почила.
Явись она, как летом, в жаркой сини,
Когда Эротам весело резвиться
И робкая решалась мне явиться, —
Я был бы счастлив ей поверить ныне.
Перебродить пора бы винограду,
Но поздних злаков я не пожалею,
И полными горстями перед нею
Я расточу последнюю отраду.
Георге, (перевод Микушевича)
ПОЧЕМУ НЕЛЬЗЯ ПУТАТЬ РОМАНТИЗМ И МОДЕРНИЗМ
.
.
Романтизм и классицизм это целостность взгляда на человека, это целостность героя, просто, она несколько разная. В романтизме человек раздвоен, но даже эта раздвоенность в нем лишь подчеркивает его целостность свыше, из-за которой он и раздвоен миром, отделен своим временем от себя. Чарльз Гарольд Байрона целостен , целостен и лермонтовский Печорин, целостен в конце концов и Гамлет. Это не скажешь о герое модернистском . В работах Дали, человек не несет целостность, во всяком случае она ставится под сомнение . Тем более, невозможно сказать, что героиня Альбины Сексовой целостна, даже там где она поет о связи с таджиком , поскольку, нет ее личной истории , связанной с этим таджиком , эта песня не история, а некий эпизод , вне контекста ее личности, или выбора., и как таковой он анонимен . Это некий выбор без человека, (при этом определяющий человека) а не выбор самого человека , поскольку, нет звена связывающего ее саму с ней же самой. Другой пример Пикассо, в работах которого человек раздроблен по планам. Однако, и у Пикассо есть работы где человек целостен. Например , портрет поэта Сабартеса.
КТО МНЕ БОЛЬШЕ НРАВИТСЯ ТРАКЛЬ ИЛИ ГЕОРГЕ
.
.
Кто мне нравится больше из немецких поэтов Стефан Георге , или Георг Тракль? Трудно сказать , наверное Тракль, не смотря на то, что Георге по поэтике солнечен, (хотя, и в импрессионистичном понимании) , а Тракль - лунен. Тракль это лунный немецкий, или австрийский Рембо, а Георге это как бы Гельдерлин двадцатого, серебряного века. Нужно отметить, что Стефан Георге был чрезвычайно популярен в Германии , (почти так же , как в России Есенин) а Тракля знало, всего два, или три человека. Лунность Тракля и солнечность Георге условная., оба были по сути лишь декадентами. Солнечность Георге , солнечность уже лунная, (солнце в его поэтике отраженное желтое пятно осени в грядущей зиме ) лунность же Тракля, напротив, скорее скрывает приглушенное будущее , таинственное солнце будущего мира. Можно так же заметить, что Тракль по средствам языка экспрессионистичен, а Георге импрессионистичен. Про обоих можно сказать, что это поздние романтики.
ДЕТСТВО
.
.
Ягодный куст бузины; детству спокойно жилось
в синей пещере. - Над заглохшей тропой,
где побуревшие травы шуршат
и размышляют тихие ветки; шелест листвы
схож с журчаньем синей воды среди скал.
Нежен плач дрозда. Пастух
молча следит, как медленно катится солнце за холм.
Синий миг - душа, и только.
На опушке леса - робкий зверь, а в долине
дремлют старые колокола и глухие усадьбы.
Кротче ты постигаешь смысл тёмных лет,
прохладу и осень безлюдных комнат;
и в святой синеве затихает твой светящийся шаг.
Тихо поскрипывает распахнутое окно; до слез
трогает и заброшенный погост на холме,
и припомненная легенда; и всё же нет-нет
и светлеет душа,
когда вспоминает о радостных людях, тусклом золоте
вешних дней.
Георг Тракль (неизвестный перевод)
НЕСКОЛЬКО СЛОВ О ЖАНРЕ ЭЛЛЕГИИ И БАЛЛАДЫ
.
.
В чем состоит разница между Элегий и Балладой , говоря конечно о поэзии? Разница между элегией и балладой состоит в том, (если рассматривать эти жанры в первоначальном , то есть, музыкальном и песенном понимании), что элегия возникла как песня исполняющаяся только в сопровождении флейты, когда как баллада возникла как песня, которая исполнялась в сопровождении танца в средневековой Европе, и была связана с кельтской романтикой. Элегия относится к античному миру, баллада же к миру средневековому. Конечно, это если говорить об элегии и балладе - определяя истоки этих двух жанров. Говоря же о более поздних временах, Романтизм воскресил Балладу, а Сентиментализм - Элегию, хотя и в условном понимании. Поскольку, Элегия может быть и романтичной, (или грассировать на грани этих жанров, как у Жуковского с его "Славянка тихая, сколь ток приятен твой, когда, в осенний день, в твои глядятся воды..."), как может быть сентиментальной и Баллада.
СЛАВЯНКА
,
Славянка тихая, сколь ток приятен твой,
Когда, в осенний день, в твои глядятся воды
Холмы, одетые последнею красой
Полуотцветшия природы.
Спешу к твоим брегам... свод неба тих и чист;
При свете солнечном прохлада повевает;
Последний запах свой осыпавшийся лист
С осенней свежестью сливает.
Иду под рощею излучистой тропой;
Что шаг, то новая в глазах моих картина,
То вдруг сквозь чащу древ мелькает предо мной,
Как в дыме, светлая долина;
То вдруг исчезло все... окрест сгустился лес;
Все дико вкруг меня, и сумрак и молчанье;
Лишь изредка, струей сквозь темный свод древес.
Прокравшись, дневное сиянье
Верхи поблеклые и корни золотит;
Лишь, сорван ветерка минутным дуновеньем,
На сумраке листок трепещущий блестит,
Смущая тишину паденьем...
И вдруг пустынный храм в дичи передо мной;
Заглохшая тропа; кругом кусты седые;
Между багряных лип чернеет дуб густой
И дремлют ели гробовые.
Воспоминанье здесь унылое живет;
Здесь, к урне преклонясь задумчивой главою,
Оно беседует о том, чего уж нет,
С неизменяющей Мечтою.
Все к размышленью здесь влечет невольно нас;
Все в душу томное уныние вселяет;
Как будто здесь она из гроба важный глас
Давно минувшего внимает.
Сей храм, сей темный свод, сей тихий мавзолей,
Сей факел гаснущий и долу обращенный,
Все здесь свидетель нам, сколь блага наших дней,
Сколь все величия мгновенны.
И нечувствительно с превратности мечтой
Дружится здесь мечта бессмертия и славы:
Сей витязь, на руку склонившийся главой;
Сей громоносец двоеглавый,
Под шуйцей твердою седящий на щите;
Сия печальная семья кругом царицы;
Сии небесные друзья на высоте,
Младые спутники денницы...
О! сколь они, в виду сей урны гробовой,
Для унывающей души красноречивы:
Тоскуя ль полетит она за край земной —
Там все утраченные живы;
К земле ль наклонит взор — великий ряд чудес;
Борьба за честь; народ, покрытый блеском славным;
И мир, воскреснувший по манию небес,
Спокойный под щитом державным.
Но вкруг меня опять светлеет частый лес;
Опять река вдали мелькает средь долины,
То в свете, то в тени, то в ней лазурь небес,
То обращенных древ вершины.
И вдруг открытая равнина предо мной;
Там мыза, блеском дня под рощей озаренна;
Спокойное село над ясною рекой,
Гумно и нива обнаженна,
Все здесь оживлено: с овинов дым седой,
Клубяся, по браздам ложится и редеет,
И нива под его прозрачной пеленой
То померкает, то светлеет.
Там слышен на току согласный стук цепов;
Там песня пастуха и шум от стад бегущих;
Там медленно, скрипя, тащится ряд возов,
Тяжелый груз снопов везущих.
Но солнце катится беззнойное с небес;
Окрест него закат спокойно пламенеет;
Завесой огненной подернут дальний лес;
Восток безоблачный синеет.
Спускаюсь в дол к реке: брег темен надо мной,
И на воды легли дерев кудрявых тени;
Противный брег горит, осыпанный зарей;
В волнах блестят прибрежны сени;
То отраженный в них сияет мавзолей;
То холм муравчатый, увенчанный древами;
То ива дряхлая, до свившихся корней
Склонившись гибкими ветвями,
Сенистую главу купает в их струях;
Здесь храм между берез и яворов мелькает;
Там лебедь, притаясь у берега в кустах,
Недвижим в сумраке сияет.
Вдруг гладким озером является река;
Сколь здесь ее брегов пленительна картина;
В лазоревый кристалл слиясь вкруг челнока,
Яснеет вод ее равнина.
Но гаснет день... в тени склонился лес к водам;
Древа облечены вечерней темнотою;
Лишь простирается по тихим их верхам
Заря багряной полосою;
Лишь ярко заревом восточный брег облит,
И пышный дом царей на скате озлащенном,
Как исполин, глядясь в зерцало вод, блестит
В величии уединенном.
Но вечер на него покров накинул свой,
И рощи и брега, смешавшись, побледнели;
Последни облака, блиставшие зарей,
С небес, потухнув, улетели.
И воцарилася повсюду тишина;
Все спит... лишь изредка в далекой тьме промчится
Невнятный глас... или колыхнется волна...
Иль сонный лист зашевелится.
Я на брегу один... окрестность вся молчит...
Как привидение, в тумане предо мною
Семья младых берез недвижимо стоит
Над усыпленною водою.
Вхожу с волнением под их священный кров;
Мой слух в сей тишине приветный голос слышит;
Как бы эфирное там веет меж листов,
Как бы невидимое дышит;
Как бы сокрытая под юных древ корой,
С сей очарованной мешаясь тишиною,
Душа незримая подъемлет голос свой
С моей беседовать душою.
И некто урне сей безмолвный приседит;
И, мнится, на меня вперил он темны очи;
Без образа лицо, и зрак туманный слит
С туманным мраком полуночи.
Смотрю... и, мнится, все, что было жертвой лет,
Опять в видении прекрасном воскресает;
И все, что жизнь сулит, и все, чего в ней нет,
С надеждой к сердцу прилетает.
Но где он?.. Скрылось все... лишь только в тишине
Как бы знакомое мне слышится призванье,
Как будто Гений путь указывает мне
На неизвестное свиданье.
О! кто ты, тайный вождь? душа тебе вослед!
Скажи: бессмертный ли пределов сих хранитель
Иль гость минутный их? Скажи: земной ли свет
Иль небеса твоя обитель?..
И ангел от земли в сиянье предо мной
Взлетает; на лице величие смиренья;
Взор к небу устремлен; над юною главой
Горит звезда преображенья.
Помедли улетать, прекрасный сын небес;
Младая Жизнь в слезах простерта пред тобою...
Но где я?.. Все вокруг молчит... призрак исчез,
И небеса покрыты мглою.
Одна лишь смутная мечта в душе моей:
Как будто мир земной в ничто преобратился;
Как будто та страна знакомей стала ей,
Куда сей чистый ангел скрылся.
В. Жуковский
P. S.
Славянка — река в Павловске.