Супружеская пожилая пара, обоим примерно по 80 лет. Он ходит с палочкой, она еще справляется сама. И даже летом работает в саду. А дома готовит и прибирает.
Он когда-то был главным теплотехником на одном из средних промышленных предприятий города. Она работала лаборантом. На этом же заводе. В коллективе к нему относились с осторожностью: может нахамить так, что мало не покажется. Поэтому дружеских отношений не было. Один, как сыч. Его недолюбливали. Он общался с людьми только по работе. Причем делал это в резкой и оскорбительной форме.
Она тиха и, «как лань лесная, боязлива». Пугливое забитое существо. На работе говорили, что ее «муж забивает». Что она дома слова сказать не имеет права: ходит по одной половице, а на другую посматривает. То есть получается, что она была его тенью с молодых лет.
У них есть сын. Женился и покинул родной дом. У родителей, как говорят, не показывается.
Моя сестра, которая живет с ними на одной площадке, рассказывает про них странные вещи. Например, что жена готовит мужу еду, но при этом съесть кусочек не имеет права. Потому что у них, как говорится, разные котлы. Он ходит в магазин и покупает провизию для себя одного. Она покупает что-то для себя. И готовит тоже для себя. Ему из одних продуктов, себе из других.
Он, конечно, барин. И ему накрывается стол в гостиной. Она прислуга. Ест на кухне.
Живут в трехкомнатной квартире, которую мужчина когда-то получил на заводе. И приватизировал ее. Следовательно, хозяин – ясно, кто. Она только прописана. Она приживалка, как говорили раньше.
Самое удивительное начинается летом. У них за городом садовый участок. Там грядки, картофельный четырехугольник, ягодные кусты и теплица. Он едет туда на автомобиле, она идет на автобусную остановку.
И возвращаются в город таким же образом. Причем нужно помнить, что она наработалась, а он прохаживался между грядками. Но и этого мало. Собранный урожай она тащит на себе: рюкзак и сумки. До автобуса и от автобуса. А он на своей машине едет с ветерком.
Как я говорил, сын у них не появляется. Никто никогда не видел и внуков.
Моя сестра спросила ее: «Почему ты квартиру не разменяешь, чтобы пожить «свободно»? Отвечает, что она не хозяйка: все в доме принадлежит ему. А она никто. Вот так!
Подождите осуждать его и сочувствовать ей. Мне кажется, что самодурство есть только потому, что мы сами разрешаем ему существовать. С нашего молчаливого согласия расцветают вывернутые ненормальные явления.
Человек, мне кажется, не имеет права закабалять себя.
Конечно, если тихий и забитый характер, то ситуация меняется. Люди властные и самолюбивые выбирают себе жертву и всю жизнь пьют из нее кровь. Бывает такое. Может, все-таки мы сами им это позволяем?
Приглашаю на канал «Георгий Жаркой». Подписывайтесь.