Николай Фомич проснулся рано. За окном было ещё темно. Он повернулся на бок, полежал минуты три без движения, надеясь, что опять заснет. Но не заснул. Да и знал, что не заснет.
Рядом, на левой стороне кровати, зашевелилась жена – Дарья Семеновна. Но не проснулась, а только повернулась на бок и продолжила ровное размеренное дыхание.
Фомич потихоньку встал с кровати и на цыпочках вышел из спальни, держа в руках затасканные спортивные штаны и старый свитер.
Тихонько умывшись, он проследовал на кухню и поставил на газ чайник. Вскоре чайник запыхтел, попытался свистнуть, но Фомич успел сорвать с его носа крышку и погасил горелку.
Проснулась Дарья Семеновна. Прежде чем пойти в ванную, она заглянула на кухню и спросила:
– Ты не забыл, Николай Фомич, что у нас сегодня?
– Не забыл, – ответил Фомич. – Поздравляю тебя, душа моя.
– Спасибо, Коленька, – ответила Дарья Семеновна и пошла в ванную приводить себя в порядок.
Сегодня Дарье Семеновне исполнялось семьдесят пять лет. Юбилей решили отметить скромно, по-стариковски.
Приглашенных насчитывалось всего восемь человек: три пары и двое – по одиночке.
С утра взялись расставлять столы и стулья. Потом начали сервировать стол ... И вдруг, в самый неподходящий момент, в дверь позвонили ...
Дарья Семеновна пошла открывать, а Фомич дёрнул по-тихому рюмку коньяка для успокоения нервов ...
В квартиру ворвался свежий воздух и запах приятных духов. Из прихожей послышались голоса. Говорила Дарья Семеновна, ей отвечал приятный девичий голос:
– Какой дедушка Коля? Кто вы, милочка?
– Я Инна. Внучка Николая Фомича.
– Интересно. А я выходит ваша бабушка? – удивлялась Дарья Семеновна.
– Нет, – отвечал молодой девичий голос, – вы не бабушка. Бабушка умерла. Николай Фомич дома? Я хочу его увидеть.
– Да, пожалуй. Без дедушки здесь не обойтись. Вот тапочки ... Пойдемте в комнату.
Фомич сидел в кресле, когда они вошли в комнату – Дарья Семеновна впереди, за ней незнакомая девушка.
– Вот, Николай Фомич, эта девушка утверждает, что ты её дед. Опровергни или подтверди эту новость. Может быть, я жила все эти годы обманутой женой. Женой нечестного развратного бабника ... Скажи!
Николай Фомич молча встал с кресла, нацепил очки на нос и пристально посмотрел сквозь толстые стекла на девушку. «Красивая какая, – отметил про себя старик. – Откуда она?» Что сказать жене и девочке, он не знал. Стоял и молчал. Девушка открыла свою сумочку, порывшись в ней, вынула какую-то бумажицу. Развернула её и протянула Николаю Фомичу:
– Вот. Единственная фотография тех лет. Наверное, вы её знали именно такой?
Николай Фомич подслеповато сощурился, вглядываясь в черно-белое чуть пожелтевшее фото.
– Кажется, это Мария ..., – произнес растерянно Фомич. Он знал только одну женщину, с которой кроме Дарьи Семеновны, имел интимные отношения. С тех пор прошло больше полувека. Он был тогда в командировке на Горьковском автозаводе. Связь была недолгой, всего несколько вечеров. Потом было возвращение домой, и больше никаких продолжений. Неужели та Мария родила от него ребенка? Но почему молчала столько лет?
Фомич еще раз посмотрел на фото и вернул фотокарточку её хозяйке. Чтобы прогнать гнетущую тишину, возникшую из-за вопросительного молчания женщин, Фомич спросил девушку:
– Выходит, вы прямо из Горького приехали?
– Нет, в Нижнем Новгороде я давно не живу. Там только родители. Я здесь, в Москве. Сначала училась, теперь работаю.
Молчавшая до этих пор Дарья Семеновна обозначила свое присутствие:
– Хм ...
Николай Фомич знал, что означает это «хм». Он повернулся в сторону супруги и стал оправдываться:
– Даша, я сам не знал. Но это не то, что ты думаешь. Я тебе не изменял ни разу. Скажите, девушка, когда бабушка родила вашу маму или папу? Кого она родила вообще?
– Маму Ирину, – ответила девушка. – В шестьдесят девятом году.
– Вот видишь, Даша. Тогда мы еще не были с тобой знакомы. Мы встретились и поженились в семидесятом.
Дарья Семеновна не ответила. Она подошла к серванту, выдвинула ящичек с таблетками, пошуршала в нем недолго, потом положила под язык таблетку и села на диван. Гостья присела рядом с Дарьей Семеновной, участливо спросила:
– Вам плохо? Сердце? Может быть, скорую?
– Нет, не нужно скорой. Сейчас все пройдет, – ответила Дарья Семеновна. – Вы лучше вот что – помогите ему, своему деду ... Надо тарелки разложить и вилки тоже ...
Через час к празднованию юбилея всё было готово. Внучка засобиралась уходить. Дарья Семеновна, следуя приличию, предложила Инне остаться. Николай Фомич тоже молча поддержал жену. Девушка вежливо отказалась, сославшись на дела и ещё что-то. Обещала заглянуть дня через два. На всякий случай оставила в телефонах Дарья Семеновна и Николая Фомича свой номер.
Оставшись вдвоем, хозяева квартиры заговорили свободно. Первым не выдержал Фомич. – Даша, – начал он, оправдываясь, – я понимаю, что тебе трудно простить ...Честно говорю, что не знаю, как это получилось. Всю жизнь я любил и люблю только тебя. Тогда, в командировке, что-то заставило меня так глупо поступить ... Не знаю и не помню ... Но перед тобой я чист. Я, честное слово, не знал, что где-то родилась и росла моя дочь. Я никогда ничего от тебя не скрывал, и ты это знаешь. В чём моя вина, Даша?
– В том, что все вы, мужики, – кобели отъявленные ... Я думала, что ты не такой, но ошибалась. Ладно, проехали. Не будем портить праздник, хотя он уже подпорчен. Сейчас придут гости. Будешь встречать.
Торжество продлилась до девяти часов вечера. Потом, пожелав юбилярше и Фомичу здоровья и счастья, гости стали расходиться. Дольше всех задержалась Антонина Петровна, одинокая вдова, лучшая подруга именинницы. Она помогла Дарье Семеновне перемыть грязную посуду. Потом ушла и Антонина. Проводив ее, легли спать.
Даже после выпитого накануне, Николай Фомич не проспал дольше обыкновенного. Проснулся еще затемно. Сразу поднялся с кровати и пошел на кухню. Там соблазнился недопитым полстаканом водки и выпил её, закусив маринованным огурцом. Потом взял ведро с остатками вчерашнего пира и пошел на улицу, выбрасывать ненужное в мусорный бак.
Вернувшись, потихоньку открыл дверь в квартиру. Прошел опять на кухню и стал в одиночестве пить чай. Дарьи Семеновны не было слышно. «Пусть поспит, умаялась с этим юбилее, – подумал Фомич, сочувствуя жене. – Да ещё, внучка эта ... Всё одно к одному сошлось. Что ни говори, а удар по нервной системе получился сильнейший. Она, Дашенька, и так здоровьем не блещет – сердечко слабенькое. А тут такое на неё свалилось …».
Вроде бы, все уже позади: и юбилей Дашин отгуляли – не опозорились, и внучку жена, кажется, ему простила, но что-то неспокойно было на душе старика. Конечно, неспокойствие это возникло из-за появления внучки ... Жили себе не тужили, давно привыкли к мысли, что никого у них нет. Знали, что отживут свое на этом свете и помрут. А похоронят их чужие люди из социальной службы или кто-другой с кем заключат договор пожизненной ренты на квартиру. Так думали, а теперь получается по-другому. Если эта Инна и вправду внучка, то выходит, она наследница, родной человек, и всё должно складываться иначе ...
За нелегкими мыслями Николай Фомич не заметил, как стрелка кухонных часов перевалила за цифру восемь – пошел девятый час. Фомич прислушался – Дарья Семеновна все еще не просыпалась. Николай Фомич встал со стула и двинулся в спальную комнату. Дарья Семеновна лежала на кровати, откинув в сторону одеяло. Фомич нагнулся над женой собираясь, обратно укрыть её одеялом, но вдруг отшатнулся ... Жена не спала – она смотрела на Фомича в упор остекленевшими глазами ...
– Ай, ай-ай, – испуганно и безрассудно вскликнул Николай Фомич, не зная, что ему делать. – Даша, Дашенька, ты что? Что с тобой, родная моя?
Продолжение 👇👇👇