- Пойдем, моя золотая, вот и подъезд. Вот этот, угловой. Давай-ка поднимемся и сварим кофейку?
20 лет назад я провожала подругу моей бабушки домой. Мы поднялись с этой 80-летней женщиной (язык не поворачивается сказать "с бабушкой") по лестнице в большом доме сталинской постройки, зашли в квартиру. В квартире пахло теплом, деревом и любовью.
- Сейчас-сейчас - тетя Валя достала красивые чашки с блюдцами.
- Тетя Валечка, Вам кофе-то можно пить?
- Мне-то? - засмеялась она - Нельзя! Но если очень хочется - то можно. И обязательно, моя дорогая - из красивой чашки. Никогда не пей из некрасивой - жизнь такая короткая...
Мы пили сваренный в медной джезве кофе с молоком и тетя Валя - красавица и хохотушка - рассказывала мне о том, как она всю жизнь работала художником-картографом и каллиграфом. Показывала свои работы - четко вычерченные рабочие шрифты и все в цветах, с завитушками - нарисованные для удовольствия. Рассказывала об умершем муже, который сделал своими руками красивейшие резные шкафы. Я рассматривала эту сделанную с любовью мебель, эти цветы, нарисованные тушью на бумаге, тетю Валю с изящной чашкой в руках... Эта картина впечаталась мне в память. На 20 лет уже точно, и наверное - навсегда. (... и никогда не пей из некрасивой чашки, дорогая...) Тетя Валя давно умерла, а я - нет-нет, да и вспоминала этот дом, шкафы и любовь.
Несколько лет назад я собралась на первое занятие к художнику, чтобы научиться писать маслом. Киру, художника, уже несколько раз мне советовала мой психолог Наташа (да-да, у психологов тоже есть психологи, без этого психологов не бывает)). И я все как-то - да, да, можно, ну, потом... А тут - собралась.
-Да-да, Кира , я знаю этот дом, да, поняла, записала. Угловой подъезд? Да, хорошо, ждите.
Я заходила в этот подъезд и помнила тетю Валю с чашкой в руках. (Саша, в подъезде 5 этажей, на площадке по 4 квартиры, ты даже этаж не помнишь, где она жила...). Вдыхая знакомый щемящий запах чистого сталинского подъезда поднялась, зашла в квартиру Киры. Нет, другая планировка, тут сразу кухня, а у тети Вали был коридор.
Мы начали работу - как грунтовать холст, поговорили про пигменты, с чего начать, что нужно... И тут - неуловимый сквозняк приоткрыл дверь в спальню. Я оглянулась... и увидела... резной шкаф. У меня перехватило дыхание.
- Кира, Вы не родственница случайно Валентины Мякотиной?
- Нет, Саша, нет.
- Простите, а откуда у Вас этот шкаф?
- Аа, шкаф, я его купила вместе с квартирой. Хозяева оставили. Хотели продать антикварам, но никто не взял, слишком тяжелая мебель, из цельного дерева.
- Да-да, я знаю... Кира ...
И я рассказала всю историю и про тетю Валю, и про ее мужа, и про шкафы. А квартира показалась мне другой потому, что Кира , переехав, сделала перепланировку.
Я подошла к шкафу, потрогала рукой деревянную резьбу, и слезы навернулись на глаза. Они и сейчас наворачиваются, когда я это пишу. (... и никогда не пей из некрасивой чашки, дорогая...). Милая тетя Валечка, это очень добрый знак, что я встретила Ваш дом снова.
Очень добрый знак. Спасибо.
Саша.