Легенда гласит, что во время своего менее чем 12-часового пребывания в посёлке Ново-Николаевском Владимир Ильич Ленин увидел резной наличник, который вдохновил будущего вождя мирового пролетариата на создание главного символа советского государства.
1 марта 1897 года в 9 часов 25 минут вечера почтово-товарно-пассажирским поездом №4 на конечную станцию Западно-Сибирской железной дороги Кривощёково прибыл молодой человек 26-ти лет. К своим годам он уже успел крепко насолить властям. На его счету было несколько серьёзных философских трудов, ссылка в Казанскую губернию и больше года в одиночной камере за марксистскую пропаганду и распространение листовок. Теперь же его отправили и вовсе на задворки империи, подальше от центра, чтобы не смущал народ . За молодого человека ходатайствовала матушка, и государь-император заменил арест ссылкой в Сибирь.
Звали молодого человека Владимир Ульянов. Пройдет ещё два десятка лет, и вся Россия, а вместе с ней пол-мира узнают Владимира Ильича Ленина, вождя мирового пролетариата, основателя первого в мире социалистического государства.
А пока мало кому ещё известный член «Союза борьбы за освобождение рабочего класса» Ульянов едет в ссылку в село Шушенское Минусинского уезда Енисейской губернии. На три года. Утром следующего дня, 2 марта 1897 года, в 9 часов одну минуту Ульянов-Ленин отправится дальше по железной дороге. Но уже с правобережной станции Обь — в Красноярск.
В посёлке Ново-Николаевском Владимир Ильич пробыл 696 минут. Что он делал здесь всё это время? Об этом нам доподлинно не известно. Но, в общем, ничего.
В книге «Новосибирск в историческом прошлом» Горюшкин, Бочанова и Цепляев пишут: «Переправившись на лошадях через скованную льдом реку, он проехал к вокзалу ст. Обь. Пассажирское движение на Красноярск открылось несколько месяцев назад. Используя время, оставшееся до отхода поезда, Владимир Ильич отправил письмо матери, в котором поделился первыми впечатлениями о Западной Сибири, совершил прогулку по посёлку».
Что ж, такое описание, пожалуй, подошло бы любому транзитному пассажиру, которому довелось в 1897 году пересаживаться с Западно-Сибирской железной дороги, которая заканчивалась на станции Кривощёково, нынешний вокзал Новосибирск-Западный, на Средне-Сибирскую железную дорогу, которая начиналась со станции Обь, нынешний вокзал Новосибирск-Главный. Так делали все. Всё дело в том, что железнодорожный мост к тому моменту хоть уже и построили, но ещё не открыли. Нерегулярное движение по нему запустят только через месяц, —31 марта 1897 года. А в эксплуатацию сдадут 5 апреля 1897 года. А пока реку нужно было форсировать самостоятельно. Владимир Ильич и воспользовался гужевым транспортом.
Сотрудник Музея Новосибирска Константин Голодяев поясняет, что извозчики подъезжали на станцию Кривощёково прямо к прибытию поезда, забирали пассажиров и перевозили их в санях по речному льду на правый берег. За проезд Ульянов заплатил порядка 40 копеек. Примерно такой была тогда такса часовой езды на извозчике.
Содержание письма матери Марии Александровне, которые писал Владимир Ильич в пути и отправил 2 марта со станции Обь, нам хорошо известно. В общем-то, благодаря этому образцу эпистолярного жанра мы и знаем о том путешествии.
А его «первые впечатления о Западной Сибири», о которых говорят столпы нашего краеведения, были, кстати, не особенно радостными.
Вот что пишет Ильич:
«Пишу тебе, дорогая мамочка, еще раз с дороги. Остановка здесь большая, делать нечего, и я решил приняться паки и паки за дорожное письмо — третье по счету. Ехать всё ещё остается двое суток. Я переехал сейчас на лошадях через Обь и взял уже билеты до Красноярска. Так как здесь движение пока “временное”, то плата еще по старому тарифу, и мне пришлось отдать 10 р. билет + 5 р. багаж за какие-нибудь 700 верст!! И движение поездов здесь уже совсем непозволительное. Эти 700 верст мы протащимся двое суток. Дальше, за Красноярском, движение есть только до Канска, т. е. на 220 верст, а всего до Иркутска около 1000. Значит, придется ехать на лошадях, — если придется. На эти 220 верст железной дороги уходит тоже сутки: чем дальше, тем тише ползут поезда.
<...>
Несмотря на дьявольскую медленность передвижения, я утомлен дорогой несравненно меньше, чем ожидал. Можно сказать даже, что вовсе почти не утомлен. Это мне самому странно, ибо прежде, бывало, какие-нибудь 3 суток от Самары до С.-Петербурга и то измают. Дело, вероятно, в том, что я здесь все ночи без исключения прекрасно сплю. Окрестности Западно-Сибирской дороги, которую я только что проехал всю (1300 верст от Челябинска до Кривощекова, трое суток), поразительно однообразны: голая и глухая степь. Ни жилья, ни городов, очень редки деревни, изредка лес, а то все степь. Снег и небо — и так в течение всех трех дней. Дальше будет, говорят, сначала тайга, а потом, от Ачинска, горы. Зато воздух степной чрезвычайно хорош: дышится легко. Мороз крепкий: больше 20°, но переносится он несравненно легче, чем в России. Я бы не сказал, что здесь 20°. Сибиряки уверяют, что это благодаря «мягкости» воздуха, которая делает мороз гораздо легче переносимым. Весьма правдоподобно» (Ленин В.И. Полное собрание сочинений Том 55. Письма: 1897 г.).
А вот, что писал Ленин в письме к матери об этой переправе через покрытую льдом Обь на лошадях:
«Переезд через Обь приходится делать на лошадях, потому что мост еще не готов окончательно, хотя уже возведен его остов. Ехать было недурно, — но без теплого (или, вернее, теплейшего) платья удалось обойтись только благодаря кратковременности переезда: менее часа. Если придется ехать на лошадях к месту назначения (а это, по всей вероятности, так и будет), то, разумеется, придется приобретать тулуп, валенки и даже, может быть, шапку ((вот что значит набаловался в России! ! А на лошадях-то как же?))». (Ленин В.И. Полное собрание сочинений Том 55. Письма: 1897 г.).
Это, кстати у Ленина не смайлики, это скобки и, натурально, двойные скобки.
Ну а теперь то, что касается ночных прогулок Владимира Ильича по Ново-Николаевскому посёлку. Легенда гласит, что гуляя по будущему Новосибирску, Ленин увидел нечто такое, что поразило его воображение и навсегда врезалось в память.
«Есть в воспоминаниях наших революционеров строки о том, что они вместе гуляли с Лениным по посёлку, в частности, по улице Межениновской, которая сейчас называется именем Челюскинцев. На этой улице он обратил внимание на резные оконные наличники и увидел на них, как пишут, изображение перекрещенного серпа и молота. И так запали ему в душу эти наличники с таким изображением, что оно после стало основным элементом советской геральдики», — рассказывает Константин Голодяев.
Впрочем, краеведы сходятся во мнении, что это всего лишь досужие домыслы. Но, согласитесь, какая красивая история!
«Эта легенда не выдерживает никакой критики, потому что сначала долго думали о том, какие символы будут у Советского Союза. Там были плуг и молот, потом грабли и молот, а также перекрещенные серп, молот и меч. Что именно увидел Владимир Ильич у нас в городе — доподлинно неизвестно. Тем не менее, такая городская легенда есть», — говорит руководитель Музея Железнодорожного района Новосибирска Алексей Авдеев.
Вообще, считается, что символ «серп и молот» первым предложил для оформления Замоскворецкого района Москвы к Первомайским торжествам в 1918 году художник-декоратор Евгений Камзолкин. Так-то серп встречался в гербах многих русских городов и до 1917 года. Символ жатвы, урожая — довольно прозрачно. А молот, как свой классовый символ, даже западноевропейские пролетарии выбрали ещё во второй половине XIX века. В России молот стал общепринятым символом рабочего класса накануне первой русской революции 1905 года. Так что идея соединить эти два орудия для олицетворения единства рабочих и крестьян, наверное, витала в воздухе. И как знать, кто кого вдохновил, и кто кому что подсказал...
Впрочем, про Ленина в Новосибирске есть ещё один миф: улицу Ленина, дескать, назвали так именно потому, что по ней его и везли тогда, в 1897 году, на санях по посёлку. Но это вряд ли. Дело в том, что современная улица Ленина тогда состояла из двух улиц — Кузнецкой и Михайловской. И были они разделены глубоким Михайловским логом, на месте которого сейчас проспект Димитрова. Константин Голодяев считает, что ленинский путь был другим: его везли напрямую от станции к реке и переправляли через Обь в районе нынешнего Димитровского моста с выездом на правый берег уже почти к самому вокзалу.
И вот ещё что любопытно: свидетельств об остановке Ленина в Ново-Николаевске на обратном пути из ссылки нет никаких вообще. Но возвращаться-то он должен был той же дорогой, других вариантов у него не было бы и сегодня. Разве что самолётом. Возможно, на этот раз, следуя на Запад, в Ново-Николаевске Ильич даже и не выходил из своего вагона. Необходимости теперь в этом не было, — поезда без проблем шли по мосту. Можно было и поспать спокойно.