Кафе в Париже напротив церкви Сен-Жермен-де-Пре знаменито тем, что после Второй мировой войны его облюбовали для встреч экзистенциалисты.
Для начала июля ночь выдалась прохладной, поэтому столиков на открытом воздухе было немного. Обычно они стоят вплотную друг к другу, а уличные артисты показывают пантомиму.
Я пантомимой не интересуюсь, поэтому не знал, насколько хорош тот актёр. Он играл, меняя костюмы и реквизит, под запись собственного сочинения, которая звучала с кассеты в магнитофоне, его выступление смотрело несколько десятков человек, включая туристов.
Когда я проходил мимо, он был одет в чёрную накидку с длинным носом и изображал ведьму.
Из магнитофона доносился тяжёлый электронный звук, перекрываемый совиным уханьем. Видимо, по ночному лесу бродит колдунья.
Затем он сбросил чёрную накидку, под которой оказалось девичье платье с кружевными оборками, а музыка превратилась в быструю детскую песенку. Теперь представление было похоже на "Белоснежку" или "Алису в стране чудес".
Когда начиналась новая мелодия, актёр брал другой костюм и реквизит, но мало того, что звук был трескучим и раздражающим, переодевание занимало время и миму приходилось выключать магнитофон. В эти минуты он безостановочно менял выражение лица в попытке сохранить интерес своих зрителей.
Тех, однако, хватило минут на пять, после чего они со скучным видом покачали головами и разошлись. Но в восемь вечера на бульвар Сен-Жермен хлынул новый поток людей, и количество зевак не уменьшилось.
- Извините, пожалуйста, - неожиданно кто-то сказал мне по-японски. Рядом стояла высокая девушка.
– Ты что тут делаешь? – громко воскликнул я.
- Прилетела.
Она – стюардесса. За два месяца мы встретились уже три раза. Первый – на центральном вокзале Нью-Йорка, второй – на борту самолета, летящего в Сингапур, и третий – в закусочной в Тиба, причём каждый случай – полнейшая неожиданность.
- Круто! – одновременно сказал мы.
- Сколько примерно всего стюардесс? – мы сели поболтать в кафе, которое когда-то давно было лагерем экзистенциалистов, я пил белое вино, а девушка - кир.
- Больше пятисот человек.
- Постоянно летают в Нью-Йорк и Париж?
- Нет, где-то раз в год, многие примерно два раза, например, экипаж на московских рейсах, чтобы оформить визы.
- Аа, я раньше это уже слышал.
Мы с приятелем хотели поесть сырых устриц и пошли в ресторанчик на Центральном вокзале Нью-Йорка. Время было обеденное, народу полно, столик мы не бронировали, поэтому пришлось ждать. В баре, где коротали время, мы познакомились с тремя японками, одной из них и была эта девушка.
- Какова вероятность того, что мы случайно сталкиваемся в четвёртый раз?
- Первый был в устричном баре, да?
- Точно.
- Потом в самолёте на Сингапур в первом классе? Всегда так летаете?
- Нет, тогда билетов других не было, пришлось купить в первый класс, ну, в Сингапур они не такие уж дорогие.
- В первом классе обычно много ветеранов.
- В прошлый раз ты то же самое сказала.
- Считая тот рейс, я летала первым классом только трижды, за три года три раза, а рейсом в Сингапур - всего два, но мы вместе оказались в том самолёте.
- Невероятное совпадение.
О встрече в закусочной в Тиба мы оба промолчали.
- В Париже по работе?
- Да, пригласили на японскую выставку на следующий год в центре Помпиду, нужно уладить формальности.
- В каком отеле остановились? Где-то недалеко?
- В "Рю-дю-Бак", тут близко. А ты?
- В "Нико де Пари", подруга сказала, что сразу за церковью Сен-Жермен-де-Пре есть магазин с антикварными куклами.
- Мне они нравятся.
Девушка попросила вторую порцию кира, наклонила голову набок и грустно улыбнулась.
- Антикварные куклы?
- Да, а ты разве не любишь?
- На самом деле я ими не интересуюсь, их обожает моя подруга, которая рассказала про магазин, помните, в устричном баре была девушка с длинными волосами? Она - коллекционер. Мне вдруг захотелось побродить одной по Парижу, но музеи и всё такое уже закрыты, а вы почему здесь? Какие-то дела?
- Да нет, не то чтобы у меня были дела в Сен-Жермер-Де-Пре.
- А пантомима?
- А, видел.
- Понравилось?
- Нет, терпеть не могу уличные представления.
Я вспомнил, что глубокой ночью мы примчали на такси из Тиба в Роппонги, в поисках сырых устриц обошли обошли несколько баров, напились в хлам и в постели говорили, что нам друг друга бог послал.
Она пристально смотрела на меня. Наверное, вспомнила то же самое.
- Ужасно.
- Что?
- Мой коллега на три года старше женился на лыжнице - сначала они неожиданно столкнулись в Шамони, потом снова внезапно встретились в самолёте на Сидней, решили, что это, наверное, судьба и поженились.
- По сравнению с их случаем наш гораздо круче.
- Четыре раза, да?
- Мы, наверно, в десятки тысяч и сотни миллионов раз круче.
- Как насчёт сырых устриц?
- В июле нельзя их есть.
- Вот оно как, - сказала она, и заглядывая мне в глаза, рассмеялась:
- Думаю, всё дело в них.
- Что именно? Наши случайные встречи?
- Я их никогда не ела, но терпеть не могла, в тот раз впервые попробовала. Я родилась в Синсю, с детства сырое в рот не брала, и была просто в шоке.
- Но ты сказала, что было вкусно.
- Мы пили калифорнийское шабли, да?
- Да.
- Когда мы второй раз столкнулись в самолёте, я вспомнила об устрицах и шабли, а потом, на третий раз наоборот - подумала о них и встретила тебя. Сегодня точно так же.
- Потому что подумала об устрицах?
- Да, почему-то возникло чувство, что всё тело становится, как сырая устрица, потом увидела тебя, и страшно удивилась, сердце до сих пор бешено колотится.
Я хотел было спросить, что это за ощущение, когда тело становится, как сырая устрица, но передумал. Её яркие, смоченные киром губы слегка приоткрылись, между ними выглядывал язык.
- Страшновато как-то, - сказал я, а девушка рассмеялась в голос.
Мы вышли из кафе и направились в сторону квартала Монпарнас. Десять часов, поздний парижский вечер, со скамеек на автобусной остановке слышался сочный звук поцелуев влюблённых парочек, и меня охватило особое чувство. Чувство, как вниз по горлу скользит устрица, охлаждённая шабли. Оно было полно вожделения.
- Когда я снова захочу тебя увидеть, то подумаю о сырых устрицах и попрошу о встрече устричного бога, - сказала она на прощанье.
По всему телу побежали мурашки. Но это было приятно.
Перевод с японского Надежды Корнетовой