Шёл Ведагор по лесу, да к своему удивлению вышел к деревне большой. Да то не просто деревня, то город целый. Такие, разве что, за лугами ещё остались. Тут не хаты, тут хоромы каменные. Улицы мощёные камнем, всюду фонари висят. Да и сам город стеной каменной обнесён. Даже и непонятно, как в глуши такой чудо такое построено. Вокруг чаща непроходимая.
По городу прошёлся, подивился. Народу на улицах не много, да и почти у каждого дома телеги стоят, на которых мертвяков на погост вывозят. Вроде как, мор какой прошёлся.
Ковыляет Ведагор по мощёной дороге, палкой своей железной, что ногу ему замещает, стукает по камням. Народ на него с недоверием смотрим, даже как то опасается. Смотрит сечник, старик какой-то сидит, горшок песком натирает.
- Здравствуй старче. – подошёл к нему Сечник. – Дозволь рядом присесть, отдохнуть.
- Здорова. – отвечает старик. – Садись, коль уже пришёл. Я смотрю, не с наших мест ты? Одежда на тебе странная, да и сам ты, как будто не с мира нашего.
- Да так и есть. С южного края леса я. Оттуда, где плоское озеро. Вот уже не первую луну бреду. – отвечает сечник.
- О как. Я и не знал, что там люди живут. Всегда думал, что только в наших краях люд и остался. И чего там есть? Наверное, дикари одни, да разруха?
- Да, как сказать. Всякое бывает. И сёла есть, и хутора. А за лес выйти, так и такие же города, как ваш, встретить можно. Только живее там, радостнее.
- Вот диво. Не врёшь ли? Я слышал, что леса края не имеют. Сколько смельчаков решалось путешествовать, да мало кто вернулся. А кто вернулся, так рассказали, что чаща там непроходимая, и твари разные живут.
- Ну, и в этом правда есть. Но коль, умеешь по лесам ходить, пройти можно. Я вот до вас добрёл. – отвечает Ведагор. – А ты бы подсказал мне, что дальше меня ждёт, коль на север пойду?
- А ничего там уже и нет. Остатки былых городов. Холод с ледяных морей наступает, с каждым годом всё сложнее выживать. Да и тут, как видишь, жизнь вскоре угаснет.
- А тут-то чего?
- А видишь, трупники везде телеги расставили. Тварь у нас какая-то завелась, видать из леса пришла. И словить её не могут уж сколько. Каждое утро людей находим, кто уже остыл. И вроде высушенные они все. Старикам боятся нечего, а вот молодые в панике разбежались. Да вот и тебе бы задерживаться у нас не следовало. Ты хоть и не молод, но и не стар. А тварь эта пришлого враз унюхать может. Был уже один у нас, приезжий. Первой же ночью угас.
- Да ну. Не впервой, да не в последний. Переночевать меня пустишь к себе? Не за так, заплачу. – говорит Ведагор и две монеты достаёт.
Взял старик деньги, и разглядывать начал. Никогда он таких монет в руках не держал. Больно с рисунком диковинным, да крупные.
- Откуда же монеты такие? Как из чужого мира?
- Да с наших краёв они. Самые ходовые. Всё ими расплачиваемся. Так, пустишь на ночлег? – спрашивает Ведагор.
- Да за такие монеты, хоть месяц живи. – отвечает старик.
- Месяц это сколько? Луну что ли? – спросил сечник.
- Луну? От ты чудной. Пошли, покажу тебе, где лечь можно. Да только предупреждаю, бабу на ночь не отыскать сейчас. Блудник с осени закрыт, как владыка городской сменился. А жрачка у меня не королевская. По-простому всё. Но, голодным не останешься. А коль до утра не доживёшь, так не переживай. Я трупникам оплачу похоронную твою.
До заката побродил Ведагор по городу, посмотрел. Люд, кто встречался, или шарахались как от чумного, или ставни закрывали. Как смеркаться начало, вернулся сечник в дом к старику, поужинал, да спать лёг. Да только по-обычному, спит в пол глаза, а в половину глаза следит. Вглядывается во мрак, что тусклой лампой сглажен.
Как за полночь время перевалило, так смотрит сечник, под дверью тень пролезает. Скользит по стене, вроде человеческая, а вроде и твари какой. Крадётся, да как шепчет чего-то. И вроде тень это простая, а холодом от неё могильным веет. Ведагор же претворился, что спит крепко, а сам ждёт, чего дальше будет.
Обошла тень всю комнату, на полу растелилась и к койке сечника руку тянет. Смотрит сечник, а от кровати его тень, вроде как его собственная, отделяется. Вскочил он, костыль свой, что ногу ему заменял, схватил и в лапу той твари, что тенью прикинулась, и пригвоздил.
Раздался рёв страшный и тень плоть обрела. Обратилась старухой страшной, голой. Зубы до подбородка свисают, четыре глаза на роже огнями горят. Титьки до пола болтаются, а вместе с ними брюхо повисшее колени закрывает.
Орёт старуха, руку дёргает, вырваться пытается. А Ведагор молоток достал и давай свой костыль сильнее в пол вбивать. На шум старик прибежал, да чуть ума не лишился от страха такого. А Ведагор ему и кричит, чтоб соседий собирал, чтоб вилы несли.
Собрались люди, да страшно им в комнату войти. Чудище там глазами сверкает, воет, рычит. А сечник бабку эту плетью охаживает, дух из неё выпарывает, чтоб биться перестала.
- А ну, мужики, помогай. Не знаю я, что это тварь за такая. Так что давайте, разом все на вилы её, да к полу пригвоздим. – кричит сечник, и плетью охаживает старуху по морде.
Нашлись те, кто смелее, уж и замахиваться начали, да только старуха свободной рукой когтистой размахивает, пугает. А потом и вовсе, взревела, руку к полу пришпиленную зубами как соломинку перекусила. А как высвободилась, вихрем в окно вырвалась, аж ставни выбила. На полу только рука и осталась окровавленная, когтистая.
Выдернул Ведагор костыль свой, вместо ноги себе прицепил. А народ толпится в комнате его, спрашивает, что это было.
- А это и есть тварь та, что людей ваших губит. Не встречал я таких в наших краях. Да сдаётся мне, что жизнь она через тень высасывает. – отвечает Ведагор.
Народ шептаться начал. Ведь, правда, помирали те, кто свет оставлял в комнате на ночь. Кто боялся в темноте оставаться. Да только, что теперь толку, раз тварь улизнула. Она ведь только злее станет. А всё время от собственной тени не спрячешься.
- А мы её выловим поутру. Коль ночью сила такая у неё, знать утром она меняется. Даже живоеда, которого солнышко от смерти защищает, а тьма силой наделяет, победить можно. А эта тварь ваша породы неизвестной, не кажется сильнее живоеда. Вы народу больше наберите, пусть готовятся. Кто знает, сколько помощи потребуется. – отвечает сечник и руку отгрызенную с пола подняв, осматривать начал.
Народ опять зашептался. Больно пришлый этот странный, диковинный. Вещи такие знает и говорит, про которые и не слышал никто. Про живоеда какого-то страхи рассказывает. Так до утра в комнате его и всей толпой просидели. А там и другие приходить начали. Всё вопросы задавали, про странствия расспрашивали. Только старик, что хозяином дома был, с гордо поднятой головой по комнате расхаживал. Мол, вот у него постоялец какой. А всё потому что, сам не старый дурак, а смог в чужестранце рассмотреть героя такого.
Как утро настало, велел Ведагор соль принести, муки мелкого помола и уголь древесный, что в печи уже остыл. Всё быстро ему принесли люди, а сами дыхание затаив, наблюдают, что он делать будет. Малец один, так и вовсе между ног столпившихся пролез и вызвался помогать сечнику. Ну, тот и заставил его уголь в пыль перетереть.
Как дело было сделано, смешал Ведагор муку с угольной пылью. Высыпал всё на то место, где тварь ночная была пришпилена и велел всем на улицу выйти, да за окном его следить. Как откроет, так и узнают, куда тварь помчалась.
С лапы отгрызенной крови сцедил пару капель, в воде растворил и тонкой струйкой в ту кучку влил. После велел мальцу у двери встать и по сигналу распахнуть её, а сам у окна встал. Как окно и дверь раскрылись, вихрем кучка та в воздух поднялась и облаком, гонимая сквозняком, на улицу и вылетела.
- Ну, подмастерье. – засмеялся Ведагор. – Теперь бежим за облаком этим. К хозяйке лапы этой и приведёт оно нас.
Бежит люд по улице, старается не потерять облако, что по ветру летит. Да с каждым шагом народу только прибавляется. А облако то петляет по закоулкам, вроде следы путает, вроде скрыться пытается. Да только всё одно привело к дому владыки городского. Толпа до ворот кованых добежал, а дальше стража не пускает. Говорит, не велено.
Сам владыка вышел, собравшихся всех, не глядя, что бабы там и дети, по матушке покрыл. Расходиться велел. Да только народ негодует. Кричит, что в доме его тварь прячется та, что людей уже который месяц изводит. Тут и Ведагор подоспел, на своём костыле доковылял.
- Ты значит владыка? – спрашивает сечник. – Ты на народ не кричи. Твоё дело народ оберегать, порядок поддерживать. А вот в доме твоём тварь поселилась. Может, ты и не знаешь о том сам. Может служка какая, а может, кто из родни странной смертью умер перед тем, как тварь эта город кошмарить начала. Разобраться надо.
Да вот только владыка непреклонен. Говорит, что нет никого в доме такого. И вообще, жена у него хворает, ребёнка вынашивает. Нечего тут шуметь. Коль не разойдутся, собак спустит и охране накажет ружья в руки взять.
- Ну, раз так дела обстоят, тогда и нам незачем за зря шуметь. – говорит Ведагор. Лапу когтистую из тряпки развернул, попросил мальца соль на земле рассыпать. Да местом отгрызенным лапу эту в соль и окунул густо.
Тут же в доме владыки вопли бабские раздались, а лапа когтистая, как сама, к воротам потянулась. Чтоб не сбежала, её Ведагор костылём своим и пришпилил к земле. Народ же вилы на готовую поставил, ждут.
Распахнулась дверь и на двор жена владыки вышла. Молодая, брюхатая, да вот только руки у неё нет. Идёт, в муках корчится. Вроде против воли её кто-то к воротам тянет. Криками не человеческими вопит так, что охрана владыки в разные стороны разбежалась.
К воротам подошла, проклятья на всех извергает, глазами сверкает. Прутья железные рванула и ворота кованые вырвала. Схватила руку и к обрубку приставила. Зашипела рана, и приросла рука. Да только в этот момент взмахнул Ведагор шашкой своей и башку твари снёс.
Тут и народ осмелел. Всё тело твари этой вилами прошили, да к земле пригвоздили. А потом и за владыку взялись. И как он не кричал, что не знал, что жена его тварью такой оказалась. Не знал, что жизни людские высасывала. Да народу всё равно уже. Прямо на воротах его и повесили без долгих разговоров.
Велел сечник костёр сложить. Маслом труп чудища, что бабой притворялось, облили и жгли до тех пор, пока ветер прах не разметал.
Идёт Ведагор по лесу, а тут догоняет его мужик. И малец с ним, что уголь в пыль перетирал.
- Послушай, охотник за чудищами! – обращается к Ведагору мужик. – Ты человек умный, бывалый, смелый. Возьми сына моего в подмастерье. В нашем городе жизнь его ждёт унылая. С севера холод надвигается, на юг ему не пройти через лес. А с тобой у него шанс будет человеком стать таким, каким я его сделать не смогу.
- Человеком? – засмеялся Ведагор. – Да какой с меня человек? Обрубок я. Всю жизнь свою положил на то, что бы тварей бить, да на поиски того, что потерял однажды. И не знаю я, когда конец свой встречу. Может, и до утра не доживу, а может и до заката этого.
- Так это всё лучше, чем точно знать, когда конец настанет. А мы вот, сколько месяцев каждый вечер как последний встречали. Да и, в наших краях голод только нас ждёт. Пусть лучше Варяжко мой один день в приключениях проведёт, чем год в том, что бы смерть ожидать голодную. Да и не прокормлю я его, да и вырастить не смогу. Болен я. Недолго мне осталось. А не станет меня, куда ему? – и не дожидаясь ответа сечника, обнял мужик сына, попрощался и обратно пошёл.
- Ну, раз так, то знай. Жизнь у меня не сахар. Но, конфета иногда перепадает! – засмеялся Ведагор и велел жестом мальцу следовать за ним. – На север идём. К ледяным морям. Уж и не знаю, последний это мой поход или нет, но, научу тебя, чему успею. Только смотри мне, не ныть. Ну а там сам решишь, куда тебе.
Если в Чёрном лесу вы впервые, чтоб не заблудиться, воспользуйтесь Путеводителем по Чёрному лесу.
В ЧАТ заходите . Так вы будете своевременно узнавать о новых публикациях.