А сегодня Нина с Сашей проспали молоко, что привозили в ближайший магазин рано утром. Муж все же отправился в магазин в надежде, что не одни они такие сони и молоко еще осталось. Вернулся он с пустым бидончиком и молча ушел на завод, что обидело Нину. Завтракая в одиночестве, она грустила и мечтала о том, что когда-нибудь у нее будет свой дом, как у Нади, семейные застолья и праздники. Нина вернулась в дождливую реальность, вздохнула – желудок отозвался печальным голодным стоном. Девушка повернула в темный проулок, ускорила шаг.
Жили Нина с мужем вдали от центральных улиц, в съемной скромной пристройке частного дома: холодный коридорчик да комната, которую от кухни отделяли дощатая, покрашенная серо-зеленой краской перегородка и печка. Конечно, лучше бы снимать квартиру в центре, но там жилье с удобствами сдавали дорого.
Наконец девушка дошла, осталось преодолеть только расстояние от тротуара до домика. Тут она замедлила шаг, обходя лужу, и невольно прислушалась: до нее донеслись негромкие мужские голоса. Впрочем, Нина слишком устала и промокла, чтобы думать, кто может разговаривать у забора под дождем в такое время. Она подошла ближе и разглядела огоньки папирос. Силуэты мужчин четко вырисовывались в лучах тусклого света, падающего из окна соседского дома. Зайдя во дворик, Нина повернулась, чтобы закрыть калитку на засов. В этот момент она ударилась о почтовый ящик, что Саша прибил к штакетинам как-то неудачно: на самой границе калитки и забора. Потирая свободной рукой ушибленное плечо, Нина вновь невольно бросила взгляд на беседующих у забора мужчин и вдруг с удивлением узнала в стоящем лицом к ней человеке своего Сашу. Она прекрасно разглядела мужа, а он ее, наверное, – нет, так как девушка стояла в темноте. «Ну вот, а меня не встретил, – с неудовольствием поморщилась Нина, – и чего так поздно приходят!»
Собственно говоря, ее не особо удивил визит незнакомцев. Саша работал на заводе металлоизделий токарем и частенько брался за работу со стороны: денег молодой семье не хватало, хотя жили они очень скромно. Иногда Нина пеняла мужу, когда он задерживался на заводе, и тогда тот молча тыкал пальцем в стену, отделяющую их комнату от хозяйской. Это значило: помнишь, что нужно платить за жилье? К тому же Нина, как и обе ее старшие сестры, помогала пожилой матери, жившей в деревне: покупала для нее вещи, лекарства и продукты. Поэтому оставалось соглашаться с Сашей: без его приработка им пришлось бы тяжело. Но сегодня Нина возмущалась про себя, какие есть бессовестные люди: являются так поздно со своими заказами прямо домой! Девушка вошла в коридор, сбросила промокшие туфли и – бегом в тепло, в уют. Но, войдя в кухоньку, поняла: печка не топлена. На мгновение Нина замерла в изумлении, не представляя, как Саша мог не затопить печь в такую погоду, потом зажгла свет, переоделась, развесила плащ у холодной печи. При детальном осмотре стола и буфета оказалось, что из продуктов есть только сырая картошка, колбаса и хлеб. От вчерашнего супа осталась лишь грязная кастрюлька. Уставшая Нина желала одного: съесть кусок хлеба с чаем и забраться под одеяло. Но ей хотелось показать мужу, что забота друг о друге – превыше денег. Нина принялась хлопотать. Первым делом заложила дрова в печь, хорошо еще – всегда заготовлены сухие, подожгла старую газету, и вскоре запело за железной дверкой веселое пламя. Нина начала согреваться, настроение у нее немного улучшилось, поэтому картошку почистила быстро, порадовавшись, что есть полведра воды, и не нужно бежать на дождь, качать ее из колодца. Пока поставила на печь огромный чайник, резала хлеб, пока принесла из коридора, вытерла и разместила на скамеечке возле горячей духовки туфли, картошка сварилась. Нина очень проголодалась, поэтому решила поесть, не дожидаясь мужа, а с ним потом попить чаю.
После быстрого ужина девушка подложила дров в огонь, достала из-под кухонного стола таз, развела в нем теплой воды, накинула крюк на дверь. Помыться – и в кровать! Нина устала, ей хотелось спать, но она принялась готовиться к урокам, после стала проверить тетрадки, мечтая еще перед сном почитать любимого Тургенева. Когда Нина очнулась, то не сразу поняла: ночь еще или уже утро и почему горит свет, а она – в халате, и на кровати – гора тетрадок? Протерев глаза, некоторое время девушка смотрела на часы, висящие напротив кровати и являвшиеся единственным украшением стен скромного жилища. Часы показывали без четверти два. Нина никак не могла сообразить: почему – два? Ведь она не ложилась спать, иначе, почему тетради валяются на кровати?
Девушка в растерянности оглядела комнату и вдруг проснулась окончательно: она поняла, что рядом на кровати нет мужа.
– Саш! Саша?! – позвала Нина, хотя для того, чтобы стать для нее невидимым, Саша должен бы спрятаться в углу за печкой. Но что ему делать в два часа ночи в углу за печкой?!
Нина, соскользнув с кровати, прошла за перегородку и заглянула все-таки за печку. Однако, кроме скамеечки и стыдливо притулившихся к ней ведер, ничего и никого не увидела. Мысли взметнулись все и сразу, застучали в виски: «Где он? Куда ушел ночью? Почему я не слышала?»
Нина растерянно оглянулась и вдруг заметила: входная дверь закрыта на крючок. Девушку словно кипятком ошпарили: ведь она сама вечером заперлась, а потом заснула! Саша, наверное, стучался да без результата!Нина откинула крюк и выскочила, как была, босиком, в коридор, щелкнула выключателем. Пусто! Впрочем, она мало ожидала увидеть Сашу в холодном коридоре. Нина бегом вернулась в комнату, натянула чулки, накинула старенькую фуфайку, сунула ноги в калоши и вышла во двор. Во дворе – тихо, не видно ни зги. Вокруг – ни огонечка, на небе – ни звездочки, сыпет с черного неба мелкий противный дождь. Нина в темноте осторожно зашагала в сторону калитки. Никого – ни на дворе, ни за забором.
– Саша? – тихонько окликнула Нина.
Потом позвала громче:
– Саша!
Отозвались лишь соседские собаки, залаяв на разные голоса.
– Саша!
Холодный осенний ветер пронизывал насквозь, непокрытые волосы мокли под дождем, но Нина этого не ощущала. Она никак не могла сообразить, что же ей делать: вновь метнулась в дом, побегала по комнате, потом – в коридор, и опять – во двор, оттуда – на улицу. Нина шла в потемках, держась за заборы и вызывая истерику у дворовых собак. Так она добрела до улицы. Там, как и в переулке, царила непроницаемая ночь: освещением после двенадцати в Кипелове могли похвастаться только центральные улицы.
Дойдя до трамвайной остановки, девушка растерянно оглянулась: что же дальше? Ноги подкашивались – она присела на скамью, стараясь сдержать дрожь, которая сотрясала тело. Куда делся муж? Завод не работал в ночную смену, друзей, у которых можно переночевать, Саша не имел. К Марусе он пойти не мог: во-первых, в общежитии с ночными посещениями строго, а во-вторых, отношения у него со свояченицей сложились не слишком доверительные. Нина, дрожа каждой жилкой от тревоги, холодного дождя, ветра, встала и, прохаживаясь, старалась успокоиться и решить, как действовать дальше, и куда все-таки пропал муж. Вдруг за остановкой что-то скрипнуло – Нина ясно поняла: она одна-одинешенька стоит среди ночи на пустой остановке. Девушка затряслась еще больше и со всех ног бросилась к дому, едва не падая, оступаясь, попадая ногами, обутыми в старые дырявые калоши, в лужи. Рискуя упасть, Нина неслась вперед: страх и растерянность гнали ее.
Заскочив во двор и захлопнув калитку, Нина перевела дух. Тут ей пришла в разгоряченную голову мысль: муж у хозяйки. Стучал домой – не достучался и пошел к бабе Дусе. Нина подлетела, словно на крыльях, к окну хозяйской кухни, представляя, как обнимет Сашу, вот просто через минуту. Стоп! Рука, готовая постучать, бессильно опустилась: девушка вспомнила, как в пятницу баба Дуся объявила, что уедет на выходной в Усольск к какой-то родственнице и останется на пару дней погостить. «А вы уж, дорогие квартиранты, за домом-то присматривайте», – попросила хозяйка. Как же Нина могла об этом забыть? Но на всякий она случай все же постучала. От того, что дом ответил глухой тишиной, ей стало совсем страшно.
Ничего не оставалось, как идти к себе. Нина вдруг подумала: может, пока она бегала по улице, Саша вернулся и теперь ждет ее? Но комната встретила пустотой и холодом: Нина с рассеянной досадой отметила про себя, что забыла закрыть входную дверь. Печь давно затухла. На часах – половина третьего. Нина присела на краешек стула, готовая вскочить в любую минуту и бежать. Но куда? Девушка потрясла головой – может, все это – сон? «Это происходит не со мной, – стучало в ее висках, – со мной такого просто не может быть!» Голова, налитая тяжестью, болела в затылке.