До армии мне снились сны, в которых чаще всего были сказочные сюжеты. Ничего странного в этом нет, не зря каждые выходные бабушка мне рассказывала сказки на ночь. Последний раз перед самой армией, буквально за пару дней. Впрочем, врать не стану, не только сказочные сны мне снились, были и пророческие, про саму армию, да такие подробные, что я в деталях всё запомнил. А когда узнал наяву доармейский сон, и рассказал сослуживцам, что и как сейчас произойдёт, то долго пребывал в статусе «колдуна».
Были сны взросления, куда же без них, но там ничего интересного, обычные инстинкты. А вот в армии приснился мне сон, который и сейчас я помню в мельчайших деталях. Я вообще сны хорошо помню, но со временем они размываются и остаются в памяти скорее как некая эмоция с приблизительным сюжетом, а тот особенный сон запомнился во всех подробностях.
Я оказался в кегельбане, так мы называли боулинг до кончины Советского союза. Звучала какая-то незнакомая музыка, вокруг было много людей, человек по 8-10 на каждой из дорожек. Моя компания состояла из взрослых (по меркам 19 летнего солдата) мужиков, двое из которых уже набрали победные баллы. Я и до армии не любил кегельбан, так и много после не жалую боулинг, не моё. Но в компании было очень комфортно, я понимал, что это мои друзья, которых пока в моей жизни нет. Немного удивился, что совсем нет тех, с кем дружил до армии, но если честно, то не особо.
Друзья пили виски с колой, и официантка внимательно приглядывала, чтобы бокалы не высыхали. Удачные броски отмечали дикими плясками, громко смеялись и были в прекрасном расположении духа. Я ощущал себя взрослым столь явственно, что даже лишний вес казался мне привычным, при том что в армии я весил 70 килограмм. Сон был настолько реален, что пальцы побаливали от тяжести шара, и ныло плечо, непривычное к скручивающим нагрузкам.
Мир словно бы разделился, и я одновременно ощущал себя и девятнадцатилетним бойцом и сорокалетним мужиком с какой-то историей за плечами. Очень странное ощущение, этакий полупрозрачный сон, игра подсознания при дремлющем сознании. Я помню, что был удивлён, почему мне показывают этот сон, зачем он мне, хотя опыт с доармейским сном намекал, что всё делается с какой-то целью.
Раздвоенность реальности не мешала радоваться вместе с друзьями удачным ударам, смотреть на соседние дорожки, там встречались очень красивые девушки, ощущать вкус колы на губах, и понимать, что ГДРовская Cola была в разы вкуснее. Ничего подобного до армии на родине не существовало, и мне казалось, что во сне я оказался в параллельной вселенной. Кто бы мог подумать, что эта самая вселенная совсем скоро станет нашей реальностью?
Игра шла своим чередом, когда к компании нашей присоединилась девушка и вот она-то заставила меня запомнить весь этот странный сон. Я сидел лицом к входу, поэтому сразу увидел её. Стройная, высокая, немного резкая в движениях, зеленоглазая, с тёмными волосами, стянутыми в хвост, очень красивая той благородной красотой, которая рисуется при описании трагических героинь Ремарка. Внимательный цепкий взгляд окинул компанию, на секунду задержался на мне, словно бы уличил меня в том, что я в компании на птичьих правах, подсадной, ненастоящий, но потом переместился дальше и я внутренне выдохнул, подделку не распознали. Я всё равно почувствовал опасность и вскорости, выдумав какой-то нелепый повод про завтрашнюю работу, ретировался. Стоило мне выйти на улицу и вдохнуть морозный воздух полной грудью, как мир поплыл, потеряв чёткость очертаний, а я проснулся в ГДР в кубрике второго взвода, второй роты, отдельного танкового батальона 23 февраля 1988 года. Никому я не рассказывал этот свой сон, почему-то мне казалось, что это тайна, поверенная мне самой Судьбой. Впереди маячила долгая жизнь, полная встреч, расставаний, знакомств с новыми друзьями, браками, разводами, переездами и возвращением домой. И где-то за ней, за этой неведомой мне жизнью, ждала меня встреча с той самой девушкой - я не сомневался, что однажды наши пути пересекутся.
И дождался, но это совсем другая история, к армии она отношения не имеет.