Денис ДРАГУНСКИЙ
Навязывание персонажей — очень старая советская история о том, как власть руководит культурой.
Если это роман про старую жизнь, то в нем должна быть видна неизбежность революции. Красное знамя, взметнувшееся в толпе на народном гулянии. Крик за окном: «Юнкера!» или «Казаки!» — так, чтоб чувствовался скорый крах царизма. Несмотря на все ландо и манто, дружок горничной — сознательный рабочий, да не просто рабочий, а подпольщик. Это выясняет сын хозяйки, барчук Павлуша, который сдружился с племянником кочегара Поликарпа и случайно попал на сходку большевиков в порту, и потом дерзко задает родителям-буржуям неудобные вопросы о положении рабочего класса. А горничная прячет нелегальные брошюры и передает их студентке Калерии.
В серьезном, толстом, претендующем на официальное признание романе о современности — должна была быть «выпячена» (в 1930-е годы так говорилось) руководящая роль партии, а также роль профсоюза, комсомола, школы. Роль женщин, активное участие национальных меньшинств в строительстве нового общества. Партком, парторг, комсорг профорг, партбюро, партсобрание, педсовет — вот фигуры и институты, которые определяли моральную, а иногда и сюжетную канву. Высшим нравственным судией во всех конфликтах (от деловых до половых) становился пожилой рабочий-коммунист.
Вот так примерно оно было.
Теперь вот тоже… Кажется… Отчасти… Но молчу, молчу!