Были у нас на работе (в редакции газеты в одном маленьком городке) две подружки. Пришли они почти одновременно, одна журналистом, другая делопроизводителем. Та, что журналистка, Марина – местная. Другая Лена, недавно в наш город приехала. И всё она Марину сначала просила что-то уладить – в паспортном столе, загсе и пр. А потом и сама «обросла» знакомствами.
Вообще они были очень разными – Маринка всё носится с заданиями, репортажами, конкурсами какими-то, всё пишет, вся такая нарасхват, душа нараспашку. На обед, если успеет, бежит домой – сына накормить и уроки заставить делать.
Лена другая – неспешно ведёт дела, близка к начальству, в курилке постоит, с заказчиками поговорит, услужит. В обед идёт на рынок за свежими азиатскими кушаньями, потом долго их в редакционной кухне кушает китайскими палочками. Сибаритствует.
Маринка прибежит с заданий к вечеру, уже все ушли, кроме бухгалтерши, и сядет писать до 10 часов вечера, пока бухгалтерша свои дела не закончит. Потом ещё дома пишет. А там сын со своими заморочками.
Потихоньку дружба у них стала угасать. Понятно, интересы разные. А со временем Лена вообще стала раздражаться – слишком Маринка деятельная, народу к ней много ходит, и вся газета в её статьях. Правда, иногда раздражает.
А потом у Маринки тяжело заболел отец, забот прибавилось – нужны лекарства, продукты. Она приготовит отцу еду, принесёт, поставит в редакционный холодильник, в обед несётся в больницу. Стало от неё суеты ещё больше.
Однажды я перед обедом поставила в холодильник открытую банку селёдки, как-то неаккуратно, наспех. Тут вдруг Маринка подбежала, дверцу распахнула, эта селёдка и опрокинулась ей на подол. Лена здесь же сидела, курила и как набросится на Маринку, той даже оправдываться некогда - кое-как холодильник бумагой вытерла, юбку замыла, продукты схватила – и в больницу. Я говорю Лене: ты чего орёшь, это же я банку поставила. Маринка вдогонку слышала, да не до нас ей.
Потом их дружба совсем распалась. Лена всё время чего-то шипела, а Маринка не слушала, вмешалась в какие-то политические распри, её из редакции выгнали, а подруга стала правой рукой редактора.
…Времени прошло много, я с Маринкой поддерживала дружбу по телефону - она уже жила в другом городе, вращалась в другой сфере, а мы так и оставались в нашей редакции. Не знаю как, но подружки наши помирились, стали созваниваться - я с обеими общалась.
У Лены заболела мама. Она звонила и мне и Марине, мы сочувствовали, поддерживали. А потом мама умерла… Лена нам ночью звонила – горе…
И вот что рассказала мне Марина однажды: «Когда у Лены мама умерла, я всю ночь не спала, знаю что такое – у меня оба уже там, как будто вновь пережила. После похорон Лена звонила и рассказывала, как ухаживала за матерью, как ей тяжело было… А мне вдруг ярко, как молния сверкнула, вспомнился тот момент с селёдкой. Помнишь, я стою вся в вонючем соусе, мне к отцу, потом сразу на репортаж, боюсь опоздать, а Лена на меня орёт на всю редакцию… Раньше и не вспоминала этого никогда, где же это всё это в нас остаётся?»
картинка из сети - спасибо автору