Найти в Дзене
Безумная мифология

О чем писал Ремарк.

Его книги жгли нацисты, ведь такое чтиво не должно попасть к обычному народу, потому что он поймет, что война - чистый ужас. В чем смысл жизни на войне? Ответ прост- выжить, вернуться домой к родным и близким. А потом? Что будет потом? На этот вопрос отвечает нам Эрих Мария Ремарк. Эрих, воевавший немец, что дает нам новый незаезженный взгляд со стороны на врага. Пропаганда и телевидение привыкло показывать нам бойца красной армии, который готов отдать жизнь за родину, совершенно обесчеловечивая врага, не давая понять, что он тоже человек. Война, как ужас от которого трясутся коленки. Ты слышишь крики и стон. Твой друг теряет ногу. Твоя возлюбленная умирает на фабрике по производству бомб. А вместо своей семьи на небольшом отпуске между смертью и смертью ты находишь лишь развалины своего дома. Ремарк пишет о том, как война ужасна, как ей суть отвратительна и противоестественна. Но пишет он о ней как о свободе, как о братстве, как о матери. Война, как мать, как смысл, как жизнь Военное
Оглавление

Его книги жгли нацисты, ведь такое чтиво не должно попасть к обычному народу, потому что он поймет, что война - чистый ужас.

В чем смысл жизни на войне? Ответ прост- выжить, вернуться домой к родным и близким. А потом? Что будет потом? На этот вопрос отвечает нам Эрих Мария Ремарк.

Эрих, воевавший немец, что дает нам новый незаезженный взгляд со стороны на врага. Пропаганда и телевидение привыкло показывать нам бойца красной армии, который готов отдать жизнь за родину, совершенно обесчеловечивая врага, не давая понять, что он тоже человек.

 Допустим, мы останемся в живых; но будем ли мы жить?
Допустим, мы останемся в живых; но будем ли мы жить?

Война, как ужас от которого трясутся коленки.

Ты слышишь крики и стон. Твой друг теряет ногу. Твоя возлюбленная умирает на фабрике по производству бомб. А вместо своей семьи на небольшом отпуске между смертью и смертью ты находишь лишь развалины своего дома. Ремарк пишет о том, как война ужасна, как ей суть отвратительна и противоестественна. Но пишет он о ней как о свободе, как о братстве, как о матери.

Взгляд на две тысячи ярдов
Взгляд на две тысячи ярдов

Война, как мать, как смысл, как жизнь

Военное Братство. В жизни такого нет. Ты шестеренка в механизме и ты четко понимаешь свою цель. Ты живешь чтобы выжить, а вокруг тебя такие же парни, что просто хотят вернуться к своим семьям, совершенно не замечая того, что они уже в семье. Идеальное общество где все хотят добиться общей цели. И вот война кончается. Нет больше братства, нет надежды, мечты,цели. Что делать дальше? Как жить? На этот вопрос отвечают такие романы как : " Три товарища" или культовый " на западном фронте все хорошо".Герои Ремарка ищут новый смысл, новую жизнь, заполняют свою пустоту чем угодно. Они влюбляются, умирают, кто-то возвращается на войну, потому что жить в новом мире они уже не умеют.

А время — оно не лечит. Оно не заштопывает раны, оно просто закрывает их сверху марлевой повязкой новых впечатлений, новых ощущений, жизненного опыта. И иногда, зацепившись за что-то, эта повязка слетает, и свежий воздух попадает в рану, даря ей новую боль… и новую жизнь… Время — плохой доктор. Заставляет забыть о боли старых ран, нанося все новые и новые… Так и ползем по жизни, как ее израненные солдаты… И с каждым годом на душе все растет и растет количество плохо наложенных повязок…
А время — оно не лечит. Оно не заштопывает раны, оно просто закрывает их сверху марлевой повязкой новых впечатлений, новых ощущений, жизненного опыта. И иногда, зацепившись за что-то, эта повязка слетает, и свежий воздух попадает в рану, даря ей новую боль… и новую жизнь… Время — плохой доктор. Заставляет забыть о боли старых ран, нанося все новые и новые… Так и ползем по жизни, как ее израненные солдаты… И с каждым годом на душе все растет и растет количество плохо наложенных повязок…

Повествование

Порой мне кажется, что меланхоликом и реалистом я стал именно из-за Эриха.Холодный тон, мало деталей. Часто рассказ ведется так, словно рассказчик бывалый вояка, который свыкся с тем, что завтра легко может умереть, который думает о сапогах друга, ведь ему сапоги теперь нужнее чем безногому. Это вам не Достоевский с фонтаном чувств. Это холоднокровное чтиво, где чувства это редкая искра, но от того яркая как солнце. При этом ремарк пишет о любви. Сумасшедшей любви до гроба. Одна из книг довела меня до слез. одно лишь название может сказать многое " Время жить и время умирать". Но есть и самые живые персонажи, примеры того, что надежда не погасла, не умерла, что она вот-вот поднимется из пепла войны.

— Вы улыбаетесь, — сказал он, — И вы так спокойны? Почему вы не кричите? — Я кричу, — возразил Гребер, — только вы не слышите.
— Вы улыбаетесь, — сказал он, — И вы так спокойны? Почему вы не кричите? — Я кричу, — возразил Гребер, — только вы не слышите.

Подписывайтесь на канал, если Ремарк вас заинтересовал и пишите ваше менение о войне.