Лоран выбежал из квартиры Кирьяновых, на ходу надел тулуп. Почувствовал, как что-то сжимается в груди. Было тяжело дышать, мысли путались: «Макар не пойман, на кого Зою менять теперь? Дело не раскрыто. Надежд не оправдал…»
Влетел в свою служебную квартиру, закрылся. Долго сидел, пока не отдышался.
А потом представил себе Зою. Вспомнил, какая она была желанная в доме Левандовски. Светилась вся от любви.
- Не тебя она любит, Лоран, не тебя, - подсказывало сердце.
- Стерпится, слюбится, - диктовало желание.
Лоран схватился за голову. А потом мысли его стали какими-то чистыми. Вспомнилось детство, отец, мать. И вдруг что-то щёлкнуло у него внутри: «Мать бегала к отцу от нелюбимого мужа. А если Зоя начнёт так бегать к кому-нибудь?» - от этих мыслей Лорана обдало холодом.
- Я всегда в разъездах, а она изменять мне будет со своим Янеком. Мне убить его что ли? Всех мужиков не перебьёшь, - говорил Лоран вслух. – А как же быть? Как можно делить её с кем-то, если она моя должна быть навечно? Что же вы бабы делаете-то с нами? Зоя, Зоечка моя ненаглядная. Как же я раньше тебя не встретил? А ведь отправляли меня в Ростов, да отказывался, столичные дела позапутаннее были. Сам Господь меня к тебе приближал. Может и встретила бы ты меня раньше, чем Янека. Как же я теперь без тебя? А если выкрасть, спрятать от всех глаз, чтобы никто кроме меня не видел плечи твои нежные, грудь твою упругую. Чтобы даже солнце не могло любоваться тобой, чтобы оно не смело трогать тебя своими лучами… А только я один мог бы быть с тобой, милая моя, недоступная красавица. Только я мог бы касаться тела твоего желанного.
- Не твоя она, Лоран, не твоя, - стучало сердце.
Лоран много думал в тот вечер. Он знал, что в его силах стать мужем Зои, но возможная неверность пугала. Он даже представлял себе, как Зоя будет отдаваться другому, любимому, но не ему, не Лорану. Не заставит он её полюбить. Понял, что не хочет любовь насильную. Понял, что не будет она ему улыбаться, что померкнет свет в её глазах рядом с ним, с Лораном. А если Господом Богом Зоя предназначена для него, то всё получится. Решил ждать всю жизнь, но не мешать её счастью. Больше всего он не хотел видеть боль в глазах Зои.
В дверь постучались. На пороге стоял взволнованный помощник.
- Поймали Гончарова Илью, - сказал он следователю.
***
Зоя никак не могла принять слова отца. Они проговаривались у неё в голове без остановки: «Не хочу больше видеть тебя , не хочу больше видеть тебя …»
Даже постоянное присутствие Янека не помогало избавиться от тяжести в сердце. Ночью он спал в гостиной, приходил утром, успокаивал, говорил, что отец одумается, что всё будет хорошо. Что если всё так, то они справятся вместе с любыми невзгодами.
Но Зоя стала грустной. Она почему-то подумала, что и мачеху отец настроил против неё. А ведь последнее время Евдокия так хорошо относилась к ней. От грустных мыслей её отвлекла Софья.
Девочка вбежала в комнату Янека и звонко прощебетала:
- Матушка зовёт тебя на примерку платья и также быстро упорхнула.
- Ты только не заходи к нам, - шепнула Зоя Янеку, - нельзя невесту в платье раньше времени видеть.
Пани Анна сияла. От её счастливых глаз Зое стало легко. Софья сидела рядом на стульчике, и Анна показывала ей, как шить на машинке. Девочка с интересом наблюдала, как на белоснежную ткань ложатся маленькие стежки золотой нити.
- Боже мой, - воскликнула пани Анна, - раньше у меня не было ни одной ученицы, а теперь сразу две. Она прижала к себе Софью и поцеловала в макушку.
А Зоя вдруг вспомнила свою родную мать, как та целовала её, как заплетала ей косы, и так радостно стало за эту маленькую девочку, на пути которой встретилась пани Анна.
Продолжение тут