«Сначала таблица Менделеева приснилась Пушкину, но он ничего не понял». Из мемуаров Морфея.
Есть теория, что трагическими события становятся тогда, когда случаются в жизни не того – или наоборот, того самого? – персонажа.
Классический, на мой взгляд, пример: поменяйте местами Гамлета и Отелло. Первый или не придаст значения пропаже платка, или расспросит жену, чтобы потом без лишнего шума избавиться от интригана Яго. А стоит мавру узнать, что его отец был убит – и все виновные, причастные или даже подозрительные лица менее чем за неделю переселятся в фамильные склепы.
Порой интересно бывает предложить ту же задачу другому герою и посмотреть, как он с ней справится.
Итак, однажды днем в Кенсингтонском саду…
- Несомненно, твои родители – очень … добрые люди, - говорил респектабельный господин в клетчатом костюме и темных очках светловолосому мальчишке, сидевшему рядом с ним на садовой скамейке. На слове «добрые» мужчина запнулся, как будто оно не сразу далось ему. - Подумать только, они усыновили шестерых мальчиков, хотя у них уже было трое детей.
Светловолосый мальчишка кивнул и оттянул пальцем воротничок рубашки. Сам того не замечая, он то и дело тянул себя за рукава, крутил пуговицы или трогал воротник, словно стараясь избавиться от сковывающего его движения костюма.
- Но ты должен согласиться, - продолжал клетчатый господин, - что ваш дом слишком мал для такой большой семьи.
Мальчишка опять кивнул, не отводя взгляда от берега Серпентайна, где семь его братьев и сестра пускали кораблики под присмотром большой лохматой собаки.
- И прокормить девятерых детей совсем непросто…
Мальчишка насупился. Об этом он уже слышал не раз. Отец каждую неделю запирался в кабинете и принимался вслух подсчитывать расходы. «Молоко на завтрак. Восемь пар ботинок для мальчиков. Восемь воскресных костюмов. А ведь нужны еще туфельки и платье для дочки». В эти моменты на лбу у мамы появлялась морщинка, прогнать которую удавалось не сразу.
- А ведь ты мог бы помочь родителям, - продолжил мужчина, понизив голос. – Я заметил, что дети в вашей семье умеют радоваться любым мелочам. Например, пудингу, который вам подают к обеду.
Мальчишка недоуменно воззрился на собеседника.
- Пудинг ведь сладкий, как можно ему не радоваться?
Заметив, что разговор заходит в тупик, клетчатый господин решил перейти прямо к делу.
- Ты знаешь, что такое контракт, Эдвард?
- Знаю. Это когда двое договариваются о чем-то, и подписывают бумагу, что не станут нарушать договор.
- Ты совершенно прав. Такой контракт я собираюсь предложить тебе. Видишь ли, ты находишь даже больше поводов для радости, чем твои братья и сестра. Эту твою способность я и желаю получить. А вместо нее, - мужчина не то задумался, не то притворился, что размышляет, - вместо нее ты получишь другую способность: ты будешь выигрывать любой спор. Например, если ты придешь на скачки и поставишь на лошадь - она обязательно придет к финишу первой.
- А если поспорю, что у нашей семьи появится новый большой дом…
- То вы его получите. Даже не сомневайся. Но запомни, есть еще одно условие: ты не должен никому рассказывать о нашей сделке. Иначе ты навсегда утратишь способность выигрывать, а твое умение радоваться останется со мной.
- А если я проиграю?
- Тогда получится, что я не сдержал слово, и ты снова будешь приходить в восторг из-за пудинга.
Эдвард колебался.
- Я что, совсем не буду радоваться?
- Уверен, что тебе не раз говорили, что следует быть серьезнее, не так ли? Ты и станешь серьезнее. Разумеется, если случится что-то хорошее, ты будешь доволен, просто перестанешь хихикать из-за пустяков.
- Дом, - принялся рассуждать вслух Эдвард, – пони для меня и братьев, новый браслет для мамы… Я согласен!
После того, как на листах контракта появилась мудреная роспись клетчатого господина и нацарапанное печатными буквами имя мальчишки, мужчина отдал один из экземпляров Эду.
- Спрячь получше. Теперь тебе следует вернуться к сестре и братьям – не стоит, чтобы нас видели вместе. Но напоследок давай проверим твою новую способность. Поспорим на один пенс. На что угодно – только для того чтобы ты убедился, что я тебя не обманываю.
- Спорим, - мальчишка на мгновение задумался. – Спорим, что Майкл найдет монету в один фунт!
Эдвард хитрил: родители давали им по два пенса на лимонад и конфеты, но никому из детей не приходилось держать в руках больше двух-трех шиллингов за раз – такое случалось, когда их посылали в бакалейную лавку за покупками. И мальчику трудно было вообразить человека настолько богатого и рассеянного, чтобы он мог позволить себе потерять целый фунт.
- Ой, смотрите, я нашел монету! – послышался изумленный голос Майкла, и его тут же окружила толпа.
- Да это же фунт! Мне папа такой показывал! – Джон, как старший из братьев, осторожно взял монету и спрятал в карман. – Отдадим маме.
Возражений не последовало: находка была слишком невероятной, чтобы кому-то пришла мысль оставить монету себе.
- Ты выиграл, - господин в клетчатом костюме протянул Эдварду новенький пенс. – И помни: никому ни слова!
Эдвард сунул сложенный вчетверо лист в карман и торопливо зашагал к берегу. По дороге домой он хмуро размышлял о том, что радоваться пудингу и впрямь нелепо. Даже если это воскресный шоколадный пудинг – с именинным пирогом ему все равно не сравниться. Эд был так занят своими мыслями, что ни разу не попросил Джона показать ему монету, хотя остальные мальчишки требовали этого чуть не каждые десять шагов.
А еще Эдварду казалось, что он что-то то ли забыл, то ли потерял в саду, но он никак не мог сообразить, что именно.
Три месяца спустя.
- Костюм барона Треча был испорчен стаей пролетавших над площадью птиц. Станет ли самый богатый в мире человек еще богаче? – Зачитывала вслух Венди заголовки статей из разложенных перед нею на столе газет. – Во время открытия нового завода барон Треч зацепился штанами за станок и остался без оных. Приветствуя партнеров из восточных стран, барон допустил ошибку в произношении и назвал себя «ослом мира и прогресса в их стране». Это все ты? – подняла она глаза на сидевшего на подоконнике брата?
- Я, - Эд сиял. – Правда, забавно?
- Мальчишка! – фыркнула Венди Мойра Анджела Дарлинг. – Только вот зачем все это?
- Узнать, кем был человек, подписавший со мной контракт, было просто – фотографии Треча есть в каждой газете. И когда я услышал, как папа жалуется маме, что его уволили по личному распоряжению барона, стало ясно, что этот Треч играет нечестно. Вот я и решил ему отомстить. Неделю назад господин барон лично явился ко мне и предложил расторгнуть контракт.
- Мы так переживали за тебя! Ты был таким мрачным и хмурым, что мы подумывали переименовать тебя из Задаваки в Ворчуна.
- Даже не представляешь, как тяжело было мне! Так плохо, когда тебя не радуют ни солнце, ни пирожные, ни даже игрушечная железная дорога!
- А как ты догадался, что следует делать?
- Вспомнил Питера. Он говорил, что все пираты – слабаки, потому что боятся быть смешными. Стоит им попасть в нелепое положение – и они уже не могут ни сражаться, ни даже соображать как следует. Оказалось, что почти все взрослые такие.
- Мама – нет! – возмутилась Венди. – А вот папа…
Оба помолчали. Что поделать, если мистер Дарлинг, их отец, стоило ему попасть в нелепую ситуацию, вел себя не лучше какого-нибудь пирата.
- А вот придумывать эти проказы было сложно. Я словно забыл, что значит «смешной». Пришлось припомнить проделки Питера.
- Да, - улыбнулась Венди, - в таких делах Питер Пэн – непревзойденный мастер.
- Потом стало проще. С нашими мальчишками можно спорить о чем угодно, если пообещаешь им, что выигранные деньги потратишь на лимонад или конфеты, вот поначалу их угощение и интересовало. Но постепенно они вошли во вкус: приятно же, когда человек, из-за которого папа потерял работу, при всех садится в торт. Или делает еще что-то такое же глупое.
- Помню, папа очень переживал, когда лишился места. Боялся, что придется продать дом.
- А вот этого случиться не могло, - Эд наклонился к сестре и зашептал, - у меня была еще одна тайна, из-за которой дом и все мы были в безопасности. И это благодаря тебе.
- Мне? – изумилась Венди.
- Тебе. Когда ты на острове рассказывала нам сказки, они всегда заканчивались одинаково - «жили они долго и счастливо», и мне очень нравилась эта фраза. Поэтому, когда я поспорил с Джоном, то сказал, что у нас скоро появится новый большой дом с красивым садом, и мы все будем жить там…
- Долго и счастливо?
- Точно!
- Эд, - прервал разговор влетевший в комнату Майкл, - а давай поспорим, что барон на приеме опрокинет на себя чашу с пуншем?
- Они точно вошли во вкус, - Венди улыбалась.
- Мы, конечно, можем побиться об заклад, Майкл, но боюсь, что теперь тебе придется угощать меня лимонадом, - развел руками Эд.
- Ну и что? Лимонад-то будет – а это главное. Давай руку. А теперь идем – Нэна уже взяла зонт и ждет нас у дверей. Пора на прогулку.