Несколько дней спустя он как ни в чем не бывало заявился к ней на работу. Точнее, сначала в помещение вплыл огромный букет кроваво-красных роз, а следом за ним вошел он в небрежно наброшенной на плечи шубе и съехавшей набок шапке.
Все ее коллеги единогласно замолчали и замерли, так что, казалось, между ними игривым ветром пролетела шелестящая тишина. Или что все они превратились в те самые ледяные статуи, похожие на людей настолько, что, кажется, сейчас заговорят.
Настя же почувствовала облегчение. То ли от того, что раздражающий шум в ушах наконец смолк, то ли от того, что Ваня все еще смотрел на нее с насмешливой улыбкой. Настя не могла сказать, знал ли он, куда она влезла, но противный червячок внутри упрямо твердил, что теперь все пойдет прахом. Что Насте ни за что нельзя было заходить ни в какие комнаты и уж тем более беседовать с кем попало.
Она даже пришла к неутешительному выводу, что заблудиться в трех соснах и замерзнуть было бы все-таки безопаснее, чем мучиться подозрениями и догадками.
Впрочем, у нее все еще был шанс.
Букет двинулся вперед, ловко лавируя между столами, и остановился ровно перед Настиным носом. Где-то поверх бесконечной красноты блестели светлые, почти прозрачные пронзительные глаза и растягивалась широкая, чуточку лукавая улыбка.
– Я слышал, у тебя сейчас перерыв, – букет качнулся из стороны в сторону.
Настя вздохнула, подавила желание закатить глаза и огляделась. Коллеги глазели на нее, не отрываясь даже на перешептывания, а это значило, что жизни ей не будет как минимум следующие несколько дней. Пожалуй, самое время взять несколько отгулов или больничный и пересидеть прилив сплетен дома.
– Как ты вошел?
Спрашивать было на самом деле глупо, он ведь проделывал этот трюк уже не первый раз. Правда в прошлый раз Настю ждал незамысловатый сюрприз в виде замороженной в куске льда одинокой розы, а теперь этих роз была едва ли не целая сотня. Живых и свеженьких, настолько насыщенно красных, что рябило в глазах.
– Ты не рада меня видеть? – его голос, кажется, даже звучал обиженно.
Червячок сомнения в груди настойчиво трубил, что ничем хорошим все это не кончится, но Настя и так это знала. С тех самых пор, как он показался перед ней в лесу, от ее жизни не осталось ничего, кроме мимолетных полузабытых сожалений.
Розы качнулись и всей тяжеленной громадой упали ей на колени. Настя вздрогнула от влаги и холода, а еще от вмиг разорвавших колготки и впившихся в кожу колючих шипов. Ну конечно, он ведь даже не удосужился их ничем обернуть.
– Очень рада, – Настя натянула на лицо самую что ни на есть счастливую улыбку, – я так по тебе соскучилась.
Наверное, в ее словах даже была крупица правды. Настя чувствовала себя неуютно, путаясь в догадках, но тем не менее пыталась предсказать их следующую встречу. Совсем как наивная влюбленная дурочка из любовных романов для маленьких девочек.
– Хорошо, – он кивнул как будто чему-то своему, сверкнул глазами-льдинками, – идем?
Кто-то будто щелкнул невидимым переключателем. Коллеги разом заголосили, несколько девчонок подскочили, помогая Насте оторвать от себя громадный букет. Все они приторно и неправдоподобно улыбались, но Насте было все равно. Пусть они растащат букет хоть по одной розе, лишь бы после этого оставили ее в покое.
Его рука оказалась немного теплой. Непривычно до дрожи в кончиках пальцев; холод больше не окутывал, не охватывал тугой всепоглощающей волной. Но мурашки все равно табунами сновали по коже туда-сюда, забирались под волосы и снежинками искрили на языке. Насте как будто было тепло и холодно одновременно, и от этого ощущения приятно тянуло в груди.
Морозы в этом году все никак не наступали. На улице было неприятно тело и сыро, выпадающий по ночам снег скапливался на обочинах и тротуарах грязной слякотью. А химия, которой посыпали дороги, впитывалась и разъедала ботинки.
– Тебе не жарко? – Настя склонила голову набок, перешагивая кашу из снега и грязи.
Только выйдя на улицу, он запахнул поплотнее шубу, натянул как полагается шапку и хлопнул зачем-то в ладоши. Насте это показалось забавным, потому как сама она расстегнула только что застегнутую куртку и сунула шапку в карман.
– Настенька, – он обнял ее за плечи, и Настю накрыла волна колючего холода, – я Дед Мороз, мне не бывает жарко.
– Я думала, ты невосприимчив к холоду, – Настя фыркнула, повела плечами, но куртку не застегнула.
– А шубу для красоты ношу? – в его голосе не было раздражения, но Насте отчего-то захотелось прикусить себе язык. – Даже я могу замерзнуть, если буду сидеть на одном месте.
На плечи навалилась, смяла и укутала, странная неловкость. Они пробирались сквозь грязь и слякоть, хлюпающую под ногами, а Настя думала, что уж Дед Мороз мог бы все здесь разом заморозить.
Ведь как красиво бы было, если бы город покрылся плотным снежным покровом, хрустящим под ботинками. И если бы с неба падали, кружась в замысловатом вальсе, резные снежинки.
