Завтра, 2 марта день рождения моего брата Константина. Не хочу забыть, не хочу молчать.
...Брата принесли в марте, развернули, я сказала: ой, у него пися с пальчиком! Мне было 2 года. Так мы познакомились и прожили вместе детство – и дружили и ссорились, и дрались, и мирились, и любили друг друга.
В начале 90-х его убили. Хотел заработать, купить «дизель» - тогда дизельное топливо было недорогим – и заниматься частными перевозками. Устроился в одну контору, там занимались какими-то махинациями, зарплату ему не выплатили, он стал «качать права», требовать оплаты. И тогда его начальник велел своей жене сшить большой мешок, позвонил брату – надо, дескать, помочь привезти картошку. Брат пришёл, спустился в подвал, где находилась та контора, там его и закрыли, долго пытали: кто из его друзей знает, чем занимались в этой конторе. Закручивали вокруг головы велосипедную цепь, били, разжимали рот и вливали спирт «Рояль». Брат никого не выдал, его били так, что разорвалась печень. Тогда его погрузили в грузовик, что стоял возле конторы, и повезли в пос. Красный, где жили его убийцы. По дороге выбросили в пруд его вещи – часы, ключи, одежду, оставили на нём только плавки. И ещё живым закопали на окраине леса. Утром его обнаружили местные ребята, которые увидели, что из земли торчит рука, и обратились в милицию. Убийцу быстро вычислили коллеги – он бывший милиционер – и посоветовали явку с повинной.
Еще до того, как началось следствие, наш отец уже все сам расследовал – он видел тот грузовик, что стоял у конторы, видел, как капала кровь на асфальт. Мы в тот день потеряли брата – он ушёл из дома, сказав жене, что поехал перевозить картошку, и больше не появился. Его жена пришла к нашим родителям, брата ждали, ждали… Вечером, близко к половине одиннадцатого отец отправился искать брата, шёл полем, на том берегу Истры ярким закатным солнцем ослепительно горели окна микрорайона. Отец перешёл по мосту через р. Истру, поднялся наверх, где в высотном доме находилась та самая контора, и увидел грузовик. «Я всё понял» - говорил отец.
На следующий день мы уже знали, что брат убит. Главный убийца сначала явился с повинной, и бывшие коллеги стали ему помогать. Истра город маленький, мы знали всё, что они предпринимали – сначала убрали свидетелей, друзей брата запугали: «Всех перебьём». Время было чёрное, действительно, могли перебить.
Брата привезли к родителям в дом после медэкспертизы, диагноз был поставлен: умер от потери крови вследствие разрыва печени. Там же были описаны нанесённые ему повреждения – синяки, раны, круговые следы на голове от велосипедной цепи. Отец сказал: как от тернового венца.
Хоронить брата везли в грузовике, по разбитым дорогам. Голова его со швом после вскрытия моталась в гробу по тощей подушке. Я держала голову руками. Как в страшном, небывалом сне.
Брата не отпевали, думали, что он не крещён.
Отец хотел бульдозером снести дом убийц, но там лежал их парализованный отец… Убийц было двое – старший брат А… заставил помогать себе в этом деле младшего. Тот сначала отнекивался, но старший надавил: я же тебе помогаю! У старшего были деньги. Был у них третий брат, алкоголик. Он говорил своим братьям: валите всё на меня, у меня белый билет.
Судье Григорьевой старший убийца дал денег – 75 тысяч. Ей потом сказали: как ты можешь – Надя (наша бабушка, она успела умереть чуть меньше месяца до брата; был август) – твоя фронтовая подруга. Григорьева ответила: ему уже не помочь, а мне нужно достроить дом. Она тогда руководила районным судом, и стала делать всё, чтобы дело об убийстве замять – его переписывали, прятали, теряли. Когда на очередном заседании выступил отец и сказал, что убийца был не один, а ему помогал его брат, то тот вскочил и заорал: нет, я был один, не надо меня больше прикрывать, я один сяду, закрывайте дело! Судья Григорьева на него прикрикнула: заткнись и сядь на место! Отцу больше говорить не давали.
Стояла уже глубокая осень, мы с отцом шли в следственный отдел через лавы (так у нас называли деревянный мост через Истру). И вдруг я вспомнила: мне ночью снилось, что мы с отцом ведём через этот мост под руки брата, а он пьян, ступни ног у него переломаны и повёрнуты пятками вперёд, ему больно, но он смеётся, чтобы сделать вид, что не больно. Отец сердит, мрачен, говорит ему: хватит паясничать, и так тяжело – вот ты что натворил. А навстречу идут убийцы и ведут – тоже под руки и тоже пьяного и искалеченного своего брата.
Я рассказала сон отцу, и отец сказал: сейчас они убьют своего брата, и свалят всё на него. Мы пришли к следователю, и он нам сказал: у Алексеевых от «Рояля» умер брат-алкоголик, они поменяли версию, и пытаются доказывать его виновность. Отец сказал: сыграли в поддавки. Было ясно, что убийцы споили своего брата – откуда бы у него взялся тот же самый спирт, ведь он не работал, денег не имел.
Мне всё время снились сны, что брат живой, откуда-то возвращается, и я кричу: я знала, что ты живой! Снились сны, что он приходит, но не знает, что он умер, и нельзя ему говорить, чтобы не испугать, но он как-то сам понимает, и чувствует это как измену, что его нет, что надо куда-то уходить.
Однажды, когда я уже стала ходить в церковь, то прочла в Евангелии, как Господь говорит: нет больше той любви, как если кто положит душу за други своя». Я обрадовалась, горячо обратилась: Господи, ну ведь он никого не выдал, его так пытали, а он не сказал, ну ведь Ты Сам говорил... В ту ночь мне приснился брат – как будто он радостный летит в небо в маленьком самолёте и машет мне сверху рукой, смеётся. Отпустили? Простили? Вымолила? Как бы мне хотелось, чтобы его душа обрела свет и покой.
Наши с отцом хождения по прокуратурам и следственным отделам в Москве и Истре длилась 8 лет. Однажды, возвращаясь из Москвы, я сказала отцу по дороге: прошло 8 лет, за давностью дело закроют, ездить бесполезно.
Убийца успел выстроить огромный строительный магазин. Судья Григорьева умерла.
А один из друзей брата стал священником. Однажды он мне позвонил и сказал: приезжайте ко мне в храм, отпою Костю заочно. Приехали, и он рассказал историю.
Продолжение следует...