"Зоя" 69
Когда пани Анна перестала всхлипывать, Григорий Филиппович помог ей подняться с пола. Янек вздохнул с облегчением. Он мысленно поблагодарил Зоиного отца за то, что тот смог спасти Анну от истерического припадка.
Пани Анна предложила чай, Григорий, неожиданно для всех согласился.
За столом сидели молча, Зоя не смотрела на отца, время от времени она заливалась краской стыда. А Григорий поглядывал то на неё, то на Янека. Он жадно делал глотки, обжигаясь горячим чаем. Думал, что обожжёт сейчас горло и не сможет вымолвить ни слова. Так ему хотелось уйти молча.
Перед ним сидела его взрослая распутная дочь. Григорий пытался понять, есть ли у него к ней любовь, но не нашёл в сердце это чувство. И неприязни не было, только пустота. Словно это и не дочь вовсе, а посторонний человек. И он поймал себя на мысли, что рад такому стечению обстоятельств.
Молчание затянулось. Время уже приближалось к полуночи. Григорий понимал, что если принимать решение, то только сейчас. Решил не тащить Зою домой, не позорить своё доброе имя криками и разбирательствами. Ведь дома он точно не сдержался бы и высказал ей всё, что думает, а возможно, и поколотил бы.
Вдруг вспомнил, как Евдокия говорила, что не позволит бить дочь. А Григорию Филипповичу ой как не хотелось сейчас расстраивать Дунечку. И клятва перед Прохором уже не терзала его. «Пусть лучше так, чем за заключённого…» - думал он.
А потом встал из-за стола, поклонился Анне, посмотрел на Зою и сказал словно не своим голосом, сам от себя не ожидал этих слов:
- Не хочу больше видеть тебя. Все болтают, что ты бегаешь по мужикам, смеются надо мной за глаза. Мне от тебя с Макаром вот как досталось, - Григорий поднял руку выше головы и продолжил, - живи, как хочешь. Ты выбрала свой путь сама. Этому же учит ваша революция?
Зоя подняла на отца глаза. Их взгляды встретились. Но девушка не увидела в глазах Григория ярости и злости, она узрела в них только пустоту и безразличие.
Янек подошёл к Григорию Филипповичу, встал перед ним на колени и произнёс:
- Я прошу руки вашей дочери! Позвольте мне жениться на ней.
Но Григорий резко оттолкнул Янека, наклонился, схватил его за лицо. Посмотрел в глаза юноши сверлящим взглядом. Потом повернулся к Анне, поклонился и вышел из дома, не оглядываясь.
Зоя сидела как вкопанная. Янек поднялся с пола, подошёл к матери.
- Маменька, благословите нас! – сказал он.
- Утром поговорим, - резко ответила пани Анна и ушла в свою комнату.
Янек смотрел ей вслед, а потом подошёл к Зое, обнял и прошептал:
- Ну вот и всё, ЗолОто моё, не нужно нам никуда бежать. Что же ты плачешь любимая?
- Не хотела я так, Янек, - ответила плачущая Зоя. – Все против нас…
Юноша вытирал слёзы с Зоиных щёк, целовал и приговаривал:
- Ну и пусть все против, зато теперь ты моя навсегда. Никому тебя не отдам, любимая!
***
Григорий Филиппович шёл домой по ночному городу. Снег лепил в глаза. Сердце стучало бешено. Было тревожно от того, что оставил дочь в чужой семье на произвол судьбы. Несколько раз возвращался, подходил к дому Левандовски. Стоял долго, раздумывал. А потом уходил опять.
Когда открыл дверь своей квартиры, то Евдокия бросилась к нему.
- Извелась я вся, Гришенька, - пролепетала она. – Где же Зоя?
Григорий небрежно оттолкнул жену:
- Мёрзлый я, дай раздеться, - проворчал он.
- Зоя-то где? – повторила жена.
- Нет у нас больше Зои… - ответил Григорий. – Нет у нас больше никого, Дуся: ни сына, ни дочери. Как я сразу не понял, что Мария забрала с собой души наших детей. Они оба как сумасшедшие живут, потому что без души. Предали они меня, и Мария предала.
Григорий сел на стул, руками схватился за голову.
У меня есть и другие рассказы здесь (это путеводитель по каналу)