Они были художники, Витя с Ирой. Верней, когда поженились, еще были студентами. Их называли самой красивой парой художественного училища. В качестве дипломной работы Витя написал большой портрет Иры: она, тонкая блондинка, сидела на фоне черной стены в белом платье, эффектно.
Тогда я с ними и познакомился, в самом конце 80-х. Мне очень нравился их дом, совсем небольшая квартира, превращенная в мастерскую. Кругом мольберты, рамы, краски. А тот самый портрет Иры висел в спальне, занимая половину стены. Хотя Ира говорила, что портрет ей не нравится, но она терпит, ладно.
Однажды мы выпивали большой компанией, на их кухне. Кто-то бренчал на гитаре песни Цоя, кто-то выставился в окно и курил, кто-то жадно доедал из большой миски оливье, принесенный одной из девушек. Сама Ира никогда не готовила. «Я же художница, – усмехалась она. – Я не по этому делу».
Неожиданно появилась женщина, стройная брюнетка, с повелительными жестами. На ее руках позвякивали серебряные браслеты.
«Ну что это за свинство?» – спросила она, указав на стол с миской.
«Ой, мама!» – обрадовалась Ира.
«Здравствуйте, Ирина Валерьевна!» – поднялся навстречу Витя.
Да, это была мама Иры, тоже Ира.
«Принеси мою сумку!» – приказала она Вите.
Витя быстро притащил большую сумку, откуда мама Иры стала доставать колбасу, шпроты, огурцы, прочую еду.
Все закричали «Ура!».
Через два года у Вити с Ирой родился сын. И они решили уехать в Ленинград, который только стал Петербургом. «Там художникам вольней дышится», – объяснила мне Ира.
И мы потеряли друг друга на много лет. Изредка доносились слухи, как Витя много пьет и как он глупо и бездарно разлил по грязным стаканам талант. Обычная, увы, история.
Года четыре назад я был в Петербурге, увидел афишу, на ней фамилию Вити. Ого, думаю, персональная выставка, круто! Надо зайти.
Пришел. В залах галереи было пусто: утро буднего дня. Работы Вити мне очень понравились, но я выискивал новые портреты Иры. Их не было. Странно, подумал я.
Уже хотел уйти, когда заметил женщину, она говорила по телефону, что-то о продаже одной из выставленных картин. Звучали очень яркие суммы. Присмотрелся, узнал: это была Ирина Валерьевна. Да, она постарела, но так же подтянута, стремительна, те же властные жесты.
Конечно, меня бы она не вспомнила. Но на всякий случай я тихо уточнил у старушки-смотрительницы: «Извините, это же Ирина Валерьевна? Теща художника?»
«Почему тёща? – ответила та. – Она жена».
Я решил, что пожилая билетерша не очень в себе.
А вечером того же дня встречался в модном кафе на улице Рубинштейна со старым питерским другом, вселенским тусовщиком, который общался со всеми и знал всё.
Он и рассказал удивительную историю Вити, его жены и тещи.
Однажды морозным петербургским утром Ира заявила Вите, что полюбила другого. Уходит к нему вместе с сыном. Что ей надоело пьянство Вити, что он совсем забросил живопись, что вечно нет денег.
Витя бросился к Ирине Валерьевне. Он надеялся, что благоразумная мама как-то повлияет на дочь. (Несмотря на запои Вити, Ирина Валерьевна к нему относилась хорошо, говорила, что он великолепный художник.)
Ирина Валерьевна приняла Витю, налила коньяка, успокоила. И Витя остался у нее на неделю.
Что там случилось за эти дни – никто не знает. Но Витя бросил пить, легко дал развод жене, а главное – снова взялся за кисти.
Хотя нет, даже это не главное. Через полгода он женился на Ирине Валерьевне. Его не смущала разница в двадцать лет. Бывшая теща дала ему все то, чего так не хватало раньше – заботу, обеды, восхищение.
Конечно, его сын обалдел от такой новости. И не очень понимал, как теперь называть Ирину Валерьевну – мамой или бабушкой. Да все обалдели. Но Витя с новой Ириной словно не замечали разговоров и взглядов.
Он стал успешным художником, его покупают миллионеры, его картины висят в Нью-Йорке, Лондоне и Амстердаме. С женой они неразлучны, тем более, что она занимается всеми его делами, она еще и менеджер. Она вообще для него всё.
Правда, Ира, которая дочь, единственная, кто не смог принять такого альянса. С мамой они не разговаривают уже много лет.
Зато говорят, тот самый знаменитый портрет бывшей жены Витя чуть переделал. Блондинку Иру сделал брюнеткой. Превратив дочку в маму. Они ведь очень похожи. А название то же – «Портрет Ирины».
И портрет висит в их спальне.
Алексей БЕЛЯКОВ