Повесть Михаила Булгакова - скромная книжка из серии ЖЗЛ.
Чтобы снять её с полки, чтобы вообще заметить, надо было знать, кто такой Мольер! Очень вовремя, в седьмом классе, попал мне в руки томик мольеровских пьес.
"Смешные жеманницы"... Две барышни приехали из провинции в Париж, и решили вести себя по-столичному. Теперь со своими гостями они разговаривают только так:
- Ах, маркиз, сядьте же, наконец! Не будьте так жестоки к этому креслу, которое уже четверть часа простирает к вам свои объятия!
"Мещанин во дворянстве". Пожилой купец Журден мечтает о дворянском титуле. Если не для себя, то хотя бы для любимой дочки - ищет ей жениха - дворянина. А сам, чтобы соответствовать будущей знатной родне, учится музыке, риторике, танцам, фехтованию... Но сколько ни платит учителям, а служанка Николь владеет шпагой лучше!
"Мнимый больной". Как легко зарабатывать на доверчивых простаках! Выучи полтора десятка фраз по-латыни, запомни, куда вставлять клистир - и сойдёшь за врача!
"Тартюф". Невероятный проходимец духовного звания являет чудеса изворотливости - даже неудачи оборачиваются его победами! Только это уже не смешно, а почти страшно - ведь дурачит он людей честных... (Кстати, самым лучшим Тартюфом в кино был Михаил Боярский).
Каким же должен быть Мольер - автор этих искромётных комедий?!
И вот вместе с Булгаковым мы погружаемся в мир, вроде бы, хорошо знакомый по романам Дюма. Перед нами Франция семнадцатого столетия. Париж - столица мира. Но это какой - то "другой взгляд"...
Ах, вот в чём разница! У Дюма такие персонажи, как Планше или Гримо - лишь комический фон для главных героев, а здесь парижское простонародье - и есть собирательный Главный Герой. Занятый борьбой за существование. Со своими удачами, неудачами, несчастьями и нечастыми радостями.
Вот честный буржуа Поклен, мебельных дел мастер, трудами всей жизни достиг высокого звания Королевского обойщика. Он не просто поставщик двора, он удостоен чести менять королю тарелки за обедом! На большее человеку незнатному рассчитывать в жизни и не приходится, но как это объяснить сыну?!
Мальчишка ещё не знает, чего он хочет, но ЭТО ему неинтересно! Что ж, пусть учится в колледже де Бове - полезно для будущих связей, там ведь учат и принцев.
Но когда Жан Батист, получив солидный диплом... собрал компанию таких же ненормальных и открыл театр в кое - как отремонтированном сарае?! Лопнуло терпение папаши Поклена!
И вот, сначала провинция, а затем и Париж узнали Мольера, актёра и автора "фарсов балаганных, но надо признать, очень-очень смешных". Труппа приглашена ко двору, и впервые в истории королевского театра придворные не смотрят на короля - они смотрят на сцену. Не ждут реакции Величества, чтобы реагировать точно так же, а самозабвенно хохочут! При первом же появлении Мольера на сцене! А при первой же произнесённой им фразе хохот превращается в настоящий грохот - заливаются даже охранники-мушкетёры в дверях, хотя им-то уж смеяться не полагается ни в коем случае!
Почему?! Да хотя бы потому, что люди, привыкшие видеть на сцене "античных богов", или, в крайнем случае, слащавых "пастушков", увидели самих себя, своих друзей и знакомых. На сцене жили, ссорились, мирились, влюблялись обычные парижане - знатные и не очень, умные и не очень... Аристократы, купцы, учителя, ремесленники, слуги, адвокаты, доктора, ревнивые мужья, лукавые жёны...
И Мольер становится придворным комедиографом. А это одновременно и удача, и трагедия. Причём трагедию зависимости от короля, взбалмошного, упрямого и отнюдь не обладающего художественным вкусом, Булгаков ухитряется показать изящно и даже местами забавно...
Ситуация была знакома ему самому очень хорошо, но он не ждал и не хотел жалости. Ни к себе, ни к Мольеру. Ведь на первой же странице он представляет читателю своего героя так:
- Этот мальчик станет более известен, чем ныне царствующий король Людовик Тринадцатый. Он станет более знаменит, чем следующий король - Людовик Четырнадцатый, хоть этого короля и назовут Король-Солнце!
И неужели Мольер не понимал, как изменчиво это "счастье"? Но если он не боялся наживать врагов, издеваясь над нравами аристократии в "Амфитрионе" или "Дон Жуане", значит - главным для него всё же было не сохранение расположения Его Величества, а любовь и поддержка публики. Демократической публики. Того самого простонародья, к которому великий драматург принадлежал по рождению.
Повествование насыщено такими подробностями, столькими бытовыми деталями, что иллюзия "путешествия во времени" - полная. И понимаешь - это написано с любовью к герою. А ведь часто, слишком часто во всех этих "биографиях великих людей" - лишь неуклюжая имитация любви и восхищения!
Книга, написанная ещё в 1938 году, была напечатана лишь в 1962 потому, что для серии биографий "Жизнь замечательных людей" составители нашли её... "излишне художественной"!
Для меня эта повесть - как первая любовь. То ли к Булгакову, то ли к Мольеру. Но скорее к Булгакову - ведь пьесы Мольера были прочитаны раньше.
В 14 лет меня ничуть не волновало, насколько точно там изложены факты. Куда важнее было то, что все и всех я ВИДЕЛА. Как в кино, и даже как наяву. Вот это дано немногим.
И язык... Безупречное чувство стиля. В меру изысканно-галантно, метко, афористично, но при этом - никаких потуг писать "под старину". Язык образованного русского из 20 века, уместный и в устах французов века семнадцатого. Здорово!
Для меня это стало чем - то вроде прививки от того, что тогда называлось емкими словами "суесловие и сквернословие".
Подумать только, эти слова на глазах исчезли из языка. Неужели потому, что сами явления стали едва ли не нормой?