«Помните,
дом Нирензее стоял,
над лачугами
крышицу взвеивая?..»
Вопрошал Маяковский в стихе «Пятый интернационал». Так поэт описывал многоэтажный доходный дом, который в 1912 году построил в Большом Гнездниковском переулке Москвы архитектор Эрнст-Рихард Нирнзее.
Несмотря на немецкую фамилию, по крови был почти стопроцентным поляком. Выходец из Вены, имея хорошее инженерное образование, он уже в Москве окончил строительные курсы и получил разрешение на строительство гражданских зданий и дорог.
Не сказать, чтобы Нирнзее был выдающимся архитектором-зодчим. Не имея собственного стиля, Эрнст приспосабливался к требованиям времени — сначала к эклектике, затем к модерну, неоклассицизму и неорусскому стилю. Скорее его можно назвать удачливым девелопером-маркетологом.
Эрнстом Нирнзее были построены около 40 домов в центральной части Москвы — районах Тверской и Тверских-Ямских улиц, на Земляному Валу. Практически все здания — доходные дома.
И вот пришло время, и он замахнулся на высотное строительство. В начале XX века этот дом справедливо называли первым московским небоскребом. Раньше высотные дома у нас называли тучерезами .
Мне лично такое название больше по душе, то ли из-за необычности, а то ли из-за того, что понятие «небоскреб» у меня ассоциируется исключительно с нашим заокеанским «вероятным другом» (как сейчас модно говорить - партнером).
Когда-то, до плотной высотной застройки угла Тверской улицы и бульвара, он доминировал над Страстной площадью. Со времени постройки в 1912 году до 1931 года «Дом Нирнзее» высотой более 40 метров был самым высоким жилым зданием Москвы.
Вон он справа, на фотографии 20-х годов XX века «тучи режет».
Свой очередной доходный дом Эрнст Нирнезее задумал не совсем обычным: «домом холостяков» или — «дешевых квартир» из-за небольших по размеру квартир 30-40 кв.м. Предполагалось, что жильцами дома будут одинокие, но обеспеченные служащие, большую часть времени проводящие в своих конторах.
Посему, предусматривались лишь самые необходимые удобства. Кухня в их число не входила: жильцам предлагалось питаться в ресторане, расположенном здесь же, на крыше – фактически на десятом этаже, а также пользоваться услугами целого штата лакеев, горничных и кухарок. На каждом этаже дежурил половой, которому заказывали доставку блюд из ближайшего трактира или ресторана. Вероятно, архитектор воодушевился модными тенденциями и плакатами того времени. Такой вот экспериментальный дом.
До революции в Доме Нирнзее проживали до 700 человек. В начале 1918 года доходный дом национализировали, а оставшихся прежних жильцов выселили (правильно, а то ишь ты, понаоставались здесь!). Причем большинство «старых» жильцов предпочли выселиться самостоятельно, не дожидаясь, когда их об этом «попросят»
Бывший доходный дом отдали под жильё советской номенклатуры, присвоив ему новое название - "4-й дом Моссовета". Здесь расквартировали партийных работников, сотрудников Коминтерна, служащих советских учреждений. Их потом периодически увозили (обычно по ночам), ну не так часто конечно, как жильцов Дома на набережной.
Думается жить в этом доме в ту пору «счастливую» было, мягко говоря, не очень комфортно, тем более, что «замечательным соседом» у жильцов стал кровавый прокурор Вышинский. Он поселился на 7 этаже, и в порядке вещей было для него «заглянуть» к матери расшалившегося мальчишки и пообещать отправить ее сына в лагерь.
Фасад дома отделан разноцветными изразцами, что придает зданию изюминку и даже некую изысканность. Говорят, что плитка выполнялась по эскизам гениальных художников: Михаила Врубеля, Аполлинария Васнецова, Александра Головина и Василия Поленова.
А еще говорят, что для Всемирной Парижской выставки, проходившей в 1900 году, Александром Яковлевичем Головиным были выполнены керамические умывальные рамы, предназначенные для роскошных интерьеров той эпохи.
Однако они не были раскуплены, а ждали своего часа и, спустя десятилетие, наконец-то обрели своего хозяина. Архитектор Э.К. Нирнзее, проявив незаурядную смекалку и творческую фантазию, решил использовать их как наличники. Так керамические умывальные рамы оказались оригинально встроенными в декорацию дома: только вместо огромных зеркал очутились окна, а вместо умывальных раковин — подоконники. Видя такое необычное убранство на фасаде и зная историю его появления, краеведы и жители столицы стали остроумно именовать это здание Домом с умывальниками.
Однако, самым выдающимся местом Дома Нирнзее была, пожалуй, его крыша. На крыше одно время работал один из самых популярных в столице ресторанов, здесь гуляли воспитанники местного детсада. Еще дети играли здесь в футбол и катались на велосипедах летом, а зимой – на коньках (!). Взрослые же устраивали на крыше дружеские посиделки, потому что двор дома для этого совершенно не подходил.
Во время войны в здании размещался штаб 56-й артиллерийской дивизии. Расположенная на крыше зенитная батарея отражала воздушные налёты люфтваффе так успешно, что в дом не попало ни единой бомбы. Разумеется, главной причиной этого факта являлась высота дома – бомбардировщики просто не имели возможности приблизиться, оставаясь незамеченными. За смелость и мужество жители дома (конечно, можно сказать, что и сам дом) были награждены переходящим Красным знаменем.
А еще крышу облюбовали киношники.
Сейчас же кажется, что дом буквально втиснут в застройку и рассмотреть его возможно либо частями, либо с крыши соседнего дома.