Когда Кегля поняла, что последний день прожит еще вчера, она даже обрадовалась. Надоело жить завтра, прилагать безумные усилия, думать за всех, строить будущий день для всех, продумывать маршруты и сводить на перекрестках судьбы, ворошить вероятности, связывать нити, смотреть сквозь туманную линзу городского воздуха и высокой волей своего сердца творить ходы жизни и смерти. Потом идти по нечищенному тротуару, искать визави, иногда видеть издали, а то и рядом, вот он выходит из служебной машины, вот она возникает в двух шагах и улыбается каким-то вечным полузнакомым людям и эти несуществующие в мире Кегли фигуры улыбаются ей в ответ и эта ее новая собака звездит, и эта тупая жизнь тупых людей проскальзывает между нитей ее, Кегли, судьбы.
На самом деле Кегля тогда еще не была Кеглей, не была еще даже Пенелопой Крус астрала, она была только вышедшей в Сумерки тенью Лены Курицыной, приятно худой, то есть стройной женщины, практически девушки пятидесяти лет, умеющей руководить менталом. В наведении порчи точно равных нет. Миллион миллион черных роз на вашу могилку. Лена, будущая Кегля, а пока что Пенелопа Крус в корсете и очаровательных нижних белых юбках , разумеется, без панталон, на самом деле больше походила на Скарлетт в зеленом платье из штор. Почему вдруг вышла из тела именно она, а не миллион миллион раз порченая тварь, по паспорту жена героя, это завтра, завтра анализ. Главное, нет ограничений, сейчас к нему, невидима как Маргарита, восторг и наслажденье узреть его отчаянье и ужас раскаянья. И тварь тупую извести из Сумерек, прекрасная охота Пенелопы Курицыной воздвиглась грозным и растущим облаком.
Лена не была в этой квартире несколько долгих лет. То есть она ее не оставляла вовсе, не отпускала вниманием ни одной вещи, тщательно рисовала рунескрипты, чертила руны на каждой мелочи, держала связи на запястьях, ходила по ночам, поправляла настройки, училась и постигала тонкости построенья ментальных полей, закачивала свою информацию, сливала чуждую, работала в группе и почти без отдыха одна. Она перенеслась в это место, принадлежащее ей больше, чем владельцам согласно записям в реестре, как только осознала, что мир утратил четкость, проступила зернистость, в картинке пошел сбой. Нашлось тело, ужасающий старый чемодан, так отвратителен, что и правда, богу слава, оставлен, им занялись уже, так что теперь вперед, к нему. Лена пренебрегла ломающейся как пазл картинкой, как привыкла пренебрегать не устраивающей ее реальностью существования в рамках своего тела и своей, лучше не смотреть ей в лицо, жизнью и почти легко вышла из стены его квартиры на десятом этаже. Он должен уже знать, уже какой-то там по счету день и объявили об особом дне, он должен быть раздавлен непоравимостью утраты, она же погружена в воспоминанья и рыдает об утраченной сестре, которую выставила из жизни необдуманно, на собственной тем самым поставивши огромный жирный крест. Крест и так стоял правда, но не обведенный многократно карающей рукой неумолимой, Лениной то есть рукой и взором, опаленным любовью и ненавистью чистой алхимической пробы.
Увиденное со стены было невероятным.
Белый Сигнал, дрянь, точка Системы. Она и с ней проводник, смутно знакомый, но не из этой жизни. Сволочь, Служба эвакуации.
Лена, привыкши пренебрегать условностями своей жизни, так же походя пренебрегла известными ей обстоятельствами бытия свой сестрицы.
Пренебрегать Системой, любой, признак слабости на передок и вирусов в гипофизе. Это я вам говорю, практикующие и брачующиеся. Даже перфоманс в церкви не так вам отрыгнется. Это я вам говорю, Харон, Служба эвакуации с Земли, постоянное место работы со времен Эллады. Винтик Системы Земля 3.