Эта статья входит в цикл публикаций о боксерском восстании и конфликте цинского Китая с западными державами и Россией
«Избавление» от манчжуро-китайского населения, а также ослабление бомбардировки города успокоило благовещенцев. Страх прошел, на улицах стали показываться пешеходы, и даже извозчики. Впрочем, через простреливаемые «поперечные» улицы перебегали бегом, и ходили только по той стороне, которая была защищена домами.
Объективно оценивая события, надо признать, что главной угрозой Благовещенску были не столько китайские войска, – они были плохо оснащены и обучены, и дисциплиной не отличались, – сколько пожары. Деревянный город, высушенный июльским солнцем (даже Амур обмелел тем летом) готов был вспыхнуть от малейшей искры. Тем удивительнее, что за все время осады произошел единственный пожар – в здании духовной консистории.
Консистория стоит на площади около собора, как раз напротив батарей и ложементов малого Сахаляна. Отчего произошел пожар - достоверно неизвестно, но когда пожарные прискакали его тушить, то были осыпаны градом пуль; гранаты разорвались около самых лошадей, пока они въезжали в ворота со стороны площади. Одна лошадь была ранена ружейной пулей в живот. С людьми несчастий не было. Так как воду брать с Амура было нельзя, то проломали заплоты и возили по Зейской и Благовещенской улицам из городских колодцев. Пожар консистории собственно был единственный пожар во все время осады.
А.В. Кирхнер. "Осада Благовещенска и взятие Айгуна"
«Утопия» отнюдь не способствовала укреплению обороны города. Противник, как убежден был военный губернатор Грибский, многократно численно превосходил гарнизон Благовещенска, и мог в любой момент организовать десант и резню, – и теперь к тому имелись веские основания. Для отражения угрозы вдоль берега были отрыты ложементы, горожане – кто с вилами, кто с ружьями, а кто и с винтовками, – несли в них постоянное дежурство наравне с солдатами и казаками.
17 июля (все даты по новому стилю) китайцы действительно атаковали заставу №1 верстах в десяти ниже слияния Зеи и Амура. Застава представляла из себя большой деревянный дом, где размещался отряд подполковника Казимира Гинейко (рота солдат под командованием поручика Басова, казачья сотня и два орудия); рядом, в ложбине, расположился лагерем наряд дружинников – 400 мобилизованных крестьян, вооруженных старыми однозарядными винтовками Крнка и дробовиками. Над ними был поставлен бывший пехотный штабс-капитан, полицейский пристав Мищенко. В ту ночь двадцать пять дружинников ушли в секрет на берег Амура, верст на пять выше по течению, а в другую сторону, к расположенному ниже по реке пикету номер 2, на рассвете должен был выйти обоз в сопровождении ста дружинников, казачьего офицера и самого Мищенко.
Под покровом темноты большой отряд маньчжур (по донесениям – до 4 тысяч человек, но, вероятно, гораздо меньше), имевших пару легких пушек, скрытно переправился через Амур. Никем не замеченные (великолепная характеристика организации обороны – CASUS BELLI ), они подошли на расстояние пистолетного выстрела к пикету, и залегли в ложбины длинной цепью, перпендикулярно руслу реки. Не успел вышедший на заре конвой отойти и пятидесяти шагов в сторону пикета номер два, как был встречен ружейными залпами прячущихся в темноте китайцев.
На заставе, где все еще спали, началась страшная сумятица. Полуодетые солдаты и дружинники хватали ружья и пытались занять пригодную для боя позицию. Обоз завернул обратно, и пустился наутек, а с ним и господин пристав, предоставивший подчиненным поступать, как знают. Дружинники не стали долго раздумывать, и тоже дали деру. Оборонять пикет осталась рота поручика Басова и сотня казаков. Пока пехота вела перестрелку с китайцами, казаки попробовали отрезать десант от берега, но Гинейко , опасавшийся сам попасть в окружение, этот маневр отменил, и приказал отступать.
Перестрелка продолжалась, пока поручик Басов не получил тяжелое ранение в ногу. Лишившись командира, солдаты дрогнули и устремились следом за дружинниками. При переходе через небольшой мостик одно орудие завязло. Китайцы безуспешно попытались его отбить, понеся при этом большие потери.
К 9 утра отступающие дружинники, а за ними и войска, вышли к паромной переправе. Пикет остался в руках китайцев, и теперь между ними и Благовещенском были только дезорганизованные части Гинейко и река Зея.
Подполковник решил занять оборону по правому берегу Зеи. Выяснилось, однако, что переправе страшно мешают дружинники. Стремясь как можно скорее вернуться в Благовещенск, они встречали паром по пояс в воде, плыли ему навстречу, хватались за борта, цеплялись и лезли на палубу, невзирая на все попытки команды навести порядок.
Между тем китайцы преследовать отступающих не спешили. В этот момент на выручку Гинейко подошел отряд командира Амурского казачьего полка Печенкина с ротой пехоты, двумя орудиями и казачьей сотней. Объединенные силы Гинейко и Печенкина к пяти часам вечера вновь вышли к дымящимся развалинам заставы. Основная часть китайского десанта к этому времени уже ушла на правый берег Амура, но несколько отставших маньчжур были уничтожены.
По словам дружинников, на поле боя осталось до 1000 убитых китайцев. Принимая во внимание все обстоятельства, а также то, что через несколько дней по всему Зазейскому району было собрано около 400 тел (включая «репрессированных»), это число сильно завышено. С русской стороны было несколько убитых нижних чинов, шестеро дружинников, и много раненых. Тяжелораненый поручик Басов был привезен на следующий день на перевязочный пункт в магазине Кунст и Альберс. Любопытно, что ни в одном отчете о событиях 1900 года в Амурской области нет не только пофамильного списка убитых и раненых, но даже и точного их числа.
18 июля отряд Печенкина с поста № 1 перешел на пост №2, 20 километрами ниже по течению, и бомбардировал Айгун, который был подожжен. Часть дружинников в тот же день была распущена по домам ввиду их очевидной бесполезности, и даже вреда в боевой обстановке. 120 человек оставлено на охране побережья на посту №2.
В городе циркулировали слухи, что маньчжуры обходят Благовещенск с тыла из-за Зеи и выше Верхнеблаговещенска, где ночью из-за реки был обстрелян казачий пост. По мере распространения слухов ширилась паника.
Жители метались, как угорелые, и не знали куда бежать… Масса народа бросилась на Зею, чтобы узнать, в чем дело. Город снова остался без войск, а защищать приходится уже не один береть Амура, а и берег Зеи, Кроме того, ожидали наступления китайцев с тыла, со стороны Астрахановки и Чигирей. Укрывавшиеся там жители бежали обратно в город. На берегу Зеи народ толковал, как и что делать. Решили рыть ложементы… Ожидали наступление китайцев против устья Зеи по Зейскому перекату, так как против него в ночь были возведены китайцами ложементы и привезены орудия.
А.В. Кирхнер. "Осада Благовещенска и взятие Айгуна"
18 июля в городе было объявлено военное положение.
По горячим следам началась, выражаясь современным языком, «зачистка» Зазейского района. С найденными китайцами (будь то солдаты или же местные) не церемонились: никаких сведений о пленных нет. Указание об уничтожении вооруженных и опасных элементов почти повсеместно воспринималось как приказ об уничтожении всех китайцев, причем военные и полицейские власти сомневающимся станичным атаманам и старостам давали пояснения в самой жесткой форме.
В течение нескольких дней дружинники выжгли 76 китайских деревень и поселков, обитатели которых по большей части успели убежать. По указанию председателя войскового правления полковника М.М.Волковинского, в Зазейском районе было расстреляно 85 человек. Впоследствии именно за это полковник Волковинский был отдан под суд и приговорен к увольнению со службы с лишением пенсии и права ношения мундира.
К 23 июля зачистка завершилась. Днем ранее генерал Грибский издал постановление: "До сведения моего дошло, что некоторые жители г. Благовещенска, а также лица из крестьянского и казачьего населения вверенной мне области допускают различного рода насильственные действия против живущих на нашей территории маньчжур и китайцев… Объявить всему населению вверенной мне области, что виновные в убийстве, грабеже и других насильственных действиях против мирных, безоружных китайцев, будут предаваться суду и подвергаться наказанию по всей строгости законов военного времени". Поскольку всем хорошо было известно попустительство властей в этом вопросе, документ иначе, как лицемерным, назвать невозможно.
В ночь с 19 на 20 июля прошел первый дождь, уменьшивший опасность пожаров. Тогда же была организована попытка сжечь китайские деревни на правом берегу Амура, дабы «затруднить наступление маньчжур». Как обычно, не так пошло примерно всё.
Для вылазки отобрали 170 «охотников» из ополченцев. Командовать ими должны были подпоручик Соколов (следователь), поручик 4-го Восточносибирского полка Долотов, и подпоручик 2-й восточносибирской артиллерийской бригады Юрковский. Уже по составу видно, что это был за «спецназ».
Переправившись ночью через Амур, «диверсионный отряд» напал на китайский пикет в Солдатской пади выше Верхнеблаговщенска. Нападение вышло неудачным, поднялся большой шум, и части защитников удалось сбежать в Сахалян. Юрковский, носивший хорошо заметную светло-серую шинель, решил лично разведать обстановку, пошел вперед к китайской фанзе и был застрелен засевшими внутри китайцами. Пуля прошла грудь навылет, офицер умер на месте. Ополченцы подожгли фанзу и попытались поймать убегавших китайцев, но безуспешно.
Во время этого преследования, происходившего по диким зарослям, потерялся один из ополченцев по фамилии Калинин. Это почему-то не обеспокоило командиров, спокойно приказавших возвращаться в Благовещенск, забрав с собой тело Юрковского. Через несколько дней труп Калинина со следами пыток будет обнаружен в Сахаляне. Иными словами, боевую задачу отряд не выполнил, один из командиров был убит, потерян боец, к розыску которого не приняли никаких мер, и с этими безрадостными итогами рейдеры вернулись восвояси, где их приняли… как героев.
Через сутки тело Юрковского с большой торжественностью было предано земле. На похоронах присутствовал сам Грибский.
Китайцы еще дважды пытались высадиться на левом берегу Амура близ устья Зеи, но теперь часовые проявили бдительность, и обе попытки были отбиты.
На этом активная фаза обороны Благовещенска завершилась. Основные силы продолжали укреплять оборону города и готовиться к переправе через Амур, ожидая подкреплений. Китайцы больше не пытались высаживаться на левом берегу, русские же ограничивались посылкой на правобережье дозорных казачьих разъездов.
Документ того времени – для атмосферы.
ОБЪЯВЛЕНИЕ
Начальник внутренней обороны города Благовещенска полицеймейстер Батаревич призывает малодушных жителей города Благовещенска взять пример с более сильных и бросить выдумывать самим небывалую опасность.
Нет опасности, когда мы все заодно, дружно, без страха, вооружась, чем можно, встретим, если только понадобится, врага-нехристя, помня - Бог с нами, а не будем верить каждому нелепому слуху, распускаемому со страху глупым человеком, и не будем бросаться в кусты, где мы беспомощны.
Бросьте боязнь, вернитесь в город, и мы поможем друг другу, а не будем портить дело, разбегаясь отдельно.
Каждого, кто пугает слухом, ведите ко мне.
Начальник внутренней обороны
Полицеймейстер Батаревич.
Делитесь статьей и ставьте "пальцы вверх", если она вам понравилась.
Не забывайте подписываться на канал - так вы не пропустите выход нового материала.