Это сказал Том Китинг, удивительный герой невидимого мира арт-рынка: человек возрожденческого типа, самородок, искренний и честный («жулики» ведь тоже бывают Робин Гудами), по-детски непосредственный в отношении к жизни и искусству, верный своим принципам и идеалам. Художник, выдающийся реставратор и... один из главных мастеров подделки XX века.
Историю гениального фальсификатора Тома Китинга вместе с мужем рассказала в 1987 году арт-журналист газеты The Times, ныне возглавляющая английское «Общество друзей Эрмитажа», автор нескольких книг о музее и династии Пиотровских, Джеральдин Норман.
Мы первые опубликовали этот захватывающий арт-детектив в прошлом году под названием «Афера Тома Китинга. Невыдуманная история художника-фальсификатора».
Сегодня мы публикуем отрывок из главы "Встреча с королевой". И да, это одна из тех историй, когда работа находится буквально чудом. Да еще какая работа!
Встреча с королевой
.... — Знаешь Джеральда Ососки?
— Нет.
Он стал говорить тише:
— Ну, это секрет, но идет огромная реставрационная работа. Ососки заключил договор, и ему нужен опытный реставратор.
— Я все сделаю, если это законно, — сказал я. — А что там?
— Этого я сказать не могу, — ответил он уклончиво, — но дам адрес и замолвлю за тебя словечко, как только его увижу.
Я написал письмо по адресу, который он мне нацарапал, и через несколько недель получил письмо от Ососки, где тот приглашал меня на ланч в ресторан в Сохо. В то время я жил, питаясь сардинами из банки и черствым хлебом, поэтому хорошая еда мне бы не повредила.
Выяснилось, что Ососки владеет влиятельной строительной и дизайнерской компанией «Роффе Лтд». Он мало знал о реставрации картин, и я даже напряг его своими знаниями.
— Должен признаться, я никогда всерьез этим не занимался, — сказал он. — Я просто хочу быть уверенным, что вы знаете свое дело. Это работа очень ответственная, и если что-то пойдет не так, то серьезно пострадает моя репутация.
— В чем же она заключается? — спросил я.
— Прежде всего я должен просить вас хранить все в секрете, даже если вы не возьметесь за эту работу, — ответил он. — Пойдемте со мной.
Мы покинули ресторан, и он повел меня по улице в направлении Пикадилли, затем к Сент-Джеймскому дворцу и, наконец, через величественные ворота — в Мальборо-хаус. Мы вошли в здание, которое пустовало со времени кончины королевы Марии в 1953 году. Оно выглядело заброшенным и ужасно обветшало. После реставрации в нем должны были разместиться штаб-квартира Содружества наций и исследовательский центр.
< … >
Куполообразный потолок главного зала был отделан полотнами Орацио Джентилески, датированными приблизительно 1636 годом, а стены украшены военными сценами работы Луи Лагерра. Роспись стен вдоль двух великолепных лестниц — Короля и Королевы — начинал итальянец Антонио Веррио еще при Саре Черчилль, герцогине Мальборо, а после его смерти работу продолжил Лагерр.
Стены были настолько грязными, а лак таким бесцветным, что было почти невозможно разглядеть, что изображено на этих картинах — пейзажи или батальные сцены, да и картинами их уже трудно было назвать.
<…>
Однажды, когда мы сделали примерно две трети реставрационных работ, пришло сообщение, что к нам с неофициальным визитом собирается королева. Готовясь к встрече с ней, я понизил леса на шесть футов, чтобы она могла сравнить те части росписей, которые были закончены, с теми, до которых мы еще не добрались. Все были взволнованы перспективой встречи с королевой, и за день до ее прибытия меня вызвали во дворец Сент-Джеймс, где мне преподали ускоренный курс королевского протокола.
«Не думаю, что когда-то раньше вы были представлены ее величеству», — сказал лорд-камергер. «Это так, сэр, — ответил я. — Не припомню ни одного случая ее присутствия на чае у меня дома в Форест-Хилл*». — «Ну да, — хмыкнул он. — Главное, помните: вы не должны заговаривать с королевой, пока она не заговорит с вами первой. Просто продолжайте работать как обычно. И скажите об этом другим».
* Юго-восточный район Лондона, где в эти годы можно было снимать недорогое жилье.
<…>
Королева вошла в зал из комнаты сверху с лордом Хоупом и следовавшей за ней многочисленной свитой. Когда они поравнялись со мной, лорд сказал: «Позвольте представить вам мистера Китинга, реставратора».
— Доброе утро, мадам, — поклонился я.
— Доброе утро, мистер Китинг, — ответила королева и посмотрела на росписи. — О, это интересно. — Она указала на одну из них: — В каком году она была создана?
— В тысяча семьсот десятом, мадам.
— Спасибо, — сказала королева и пошла по залу.
Думая, что наша беседа закончена, я отвернулся, собираясь работать дальше, но лорд-камергер практически схватил меня сзади за шею.
— Как вы посмели! — прошипел он мне в ухо. — Как вы посмели повернуться спиной к королеве, прежде чем она прекратила удостаивать вас вниманием!
Он буквально вытолкнул меня на помост в центре зала. Королева была там только с лордом Джоном, и я ловко пристроился рядом с ними.
— Мистер Китинг, когда вы начнете работать здесь?
Картины, на которые указывала королева, были уже расчищены реставраторами из министерства труда.
— Я непременно сделаю их, как только найду время, мадам, — ответил я.
— Замечательно! Большое спасибо.
Через несколько минут королева покинула зал и пошла к лестнице посмотреть на мое главное достижение. Верхом на своем белом коне герцог Мальборо выглядел великолепно. На картине не было ни единого сантиметра подмалевки или подделки. Это был чистый Лагерр — великолепный образец его работы, его шедевр. Королева в изумлении смотрела на картину. Повернувшись ко мне, она сказала:
— Тысячу раз я бегала вниз и вверх по этой лестнице, будучи еще девочкой, и не знала, что на стенах находятся такие прекрасные картины.
— Да, мадам, они замечательные, — ответил я. — И еще многое находится под черным лаком на других стенах.
— Каким образом вам удается его снять? — спросила она.
— Это длительный и сложный процесс, но использование «Нитроморса» и бритв — лучший метод.
— «Нитроморс»?
—Это очень сильный растворитель. Я могу вам показать, как это делается, если вы уделите мне время.
Леса были на уровне лестницы, на них положили деревянные доски, покрытые жестким картоном, чтобы сделать поверхность чистой и более гладкой. Королева ступила на леса, сказав: «Очень интересно». За ней на леса взошел сэр Джон Хоуп.
Я крикнул Сиду: «Тащи средство и инструменты!» Неважно, в какой ты компании: если ты кокни, всегда будь им.
Сид должен был протиснуться мимо королевы, чтобы принести все необходимое на леса, и лорд-камергер ему помогал. Чиновники взирали на это с недоумением, как и двадцать четыре высокомерных представителя компании Higgs & Hill, ожидавшие наверху лестницы своей очереди быть представленными королеве.
Сид стоял с одной стороны от меня, как медсестра, ассистирующая хирургу на сложной операции, а королева — с другой.
Она была в великолепной небесно-голубой одежде и в маленьких синих остроносых туфлях под цвет. Если бы на ее одежду попала лишь одна капелька «Нитроморса», та была бы напрочь испорчена, поэтому я попросил королеву немного отойти назад. Когда я стал накладывать средство на стену, любопытство взяло в ней верх, и она подалась вперед, чтобы посмотреть поближе. Я уже считал секунды, чтобы вовремя начать работать бритвой. Я очень нервничал и боялся, что на королеву попадут брызги, поэтому с почтением слегка оттолкнул ее назад. Лорд Хоуп инстинктивно подался вперед, и за его спиной было слышно, как ахнули чиновники. Но меня это не волновало. Я стал экспертом по снятию слоев бритвой, и лак снимался как по волшебству.
Та часть, которую я выбрал, оказалась изображением крупа лошади; по мере того как снимались слои, он превращался из черного в коричневый, а затем в белый.
— Невероятно! — изумилась королева.
Я объяснил ей, что только добрался до верхней картины, которая была сделана Джоном Ричардсом в 1889 году для Эдуарда VII , когда тот был принцем Уэльским.
— Боже мой, как же это трудно, — сказала она.
— Ваш дедушка Эдуард VII заказал Ричардсу расчистить фрески, но тот не смог снять лак, так что просто написал поверх них свои картины. Но если бы я был королем, то казнил бы его за это.
Королева рассмеялась — все королевское величие исчезло, и она превратилась в милую девушку, которую насмешила шутка. Ей действительно было интересно все, и она задавала умные вопросы.
Дойдя до оригинального слоя картины Лагерра с изображением лошадей, я отложил бритву, и она задала мне несколько общих вопросов о проекте. Я рассказал ей что знал и спросил, не возражает ли она, если я закурю.
— Пожалуйста, — сказала королева, и лорд Хоуп предложил мне сигарету из своего портсигара, что было приятной заменой моей самокрутки.
Мистер Роланд Хилл, строительный подрядчик, и его люди все еще терпеливо ждали, хотя я занял слишком много королевского времени. Но это была не моя вина — я был в восторге, что она так интересовалась моей работой.
— Это просто поразительно! — Она указала на лошадей Лагерра. — Здесь вы уже закончили?
— Нужно еще немного подработать и нанести слой лака. Честно говоря, мадам, не думаю, что у меня хватит смелости, чтобы сделать все.
— Ну, смелости вам не занимать, мистер Китинг, — сказала королева. — Большое спасибо.
И она пошла вверх по лестнице.
* * *
Если вам понравился отрывок, вы не пожалеете, если прочитаете всю эту книжку целиком! Заказывайте у нас на сайте.