Прежде, чем пуститься в пространные рассуждения на эту тему, я как Минздрав должен предупредить: сам-то я на удивление толерантен во всем, что касается творчества. Я и мат готов принять в пространстве хорошего искусства, и секс, и все, что традиционно считается запретным. Понятное дело, в том случае, если все это подается убедительно, как единственно возможный способ решения творческой задачи. И такое бывает изредка. И тогда это – отличное искусство. Но только тогда.
Поэтому песню Вадима Мищука на стихи Михаил Квливидзе я считаю большой и сильной вещью, при полном неприятии такой евангельской концепции. Ну а Михаила Георгиевича, соответственно, считаю большим поэтом, а Вадима большим автором. И спорить тут, по-моему, не о чем, и разбираться не с чем. Слушайте большую песню, ну, а после нее будем уже разбираться с темой, вынесенной в название. Я выбрал вариант с видеорядом из фильма Мэла Гибсона просто потому, что там студийный звук. Концертное исполнение чуть уступает по мощи.
А теперь история небольшая. Позавчера еду в такси вечером домой, а мне «Эхо» вещает развязным женским голосом о том, что Зоя Космодемьянская несомненно была сумасшедшей, коли обратилась перед казнью к тем, чьи дома должна была сжечь по приказу Сталина. Ну и традиционные истории о лечении в Кащенко, разумеется. Еду и думаю, что в человеке больше – глупости или подлости. Ну, то есть, если не понимает, что в логике сытой бюргерши 21-го века нельзя рассуждать о логике участников войны готовых погибнуть за Родину, а не то, что имущества какого-то лишиться – это глупость, а если понимает, то, разумеется, подлость. А таксист еще и звук чутка добавил, явно рассчитывая на мою реакцию. Не на того напал! Резвиться по поводу глупости или подлости – это не ко мне. Вышел, поблагодарил за поездку, удалил из приложения автоматом вставленные чаевые и пошел домой. Думать. И думать, кстати, тоже не про глупость или подлость вовсе.
Однако, невольно прослушанный вредоносный урок истории не отпускал. Подумалось, в какую бы лечебницу для душевнобольных эта самодовольная дама готова была бы поместить скопом всех крепостных крестьян, которые в 1812 году сами, без всякого Сталина жгли собственные избы и продуктовые запасы, чтобы врагу не достались и шли добровольцами в партизаны к Денису Давыдову или собственные отряды организовывали. Из тех самых деревень, кстати, где Космодемьянскую казнили, крестьяне-то! По логике дамы с «Эха» - это, наверное, должно говорить о том, что русские вообще исторически не в себе. А уж стихи самого-то Дениса Васильевича, равно и он сам – это точно достояние самого респектабельного дурдома. Или, наоборот, самого последнего.
И вот, знаете, поймал себя на мысли, что, возможно, не в глупости или подлости тут дело. Может быть, эти ребята просто на физиологическом уже уровне не могут принять никакого самоотречения, не могут принять самого факта добровольной и осознанной жертвы. Ну, такая голова, в которой идея о том, что не ты – пуп земли, и не для тебя лично Господь Бог эту землю за семь дней творил не укладывается. Как-то так у них головы устроены по-особенному, что по-другому они не могут. И тогда становится понятно, почему душой принять из всей мировой культуры и истории они в состоянии только Иуду и все его производные. Кстати, производные даже лучше, потому, что принимая Иуду, приходится же еще и как-то с Богом вступать в отношения, а Бог – это, блин, такой тоталитаризм, что хуже и не придумаешь.
Ну вот представьте на секундочку любого из этих печальников за землю русскую на месте Авраама, которому приказано единственного сына в жертву принести. Так и вижу сразу же переполох в Гаагском суде, сотни адвокатов, информационная компания по защите прав Авраама. Но в итоге-то такие танцы приводят просто к тому, что танцор из защищаемого жертвователя автоматически превращается в жертвенного барана. А чаще просто в барана, которым и в качестве жертвы-то Бог побрезгует. Один такой вон присел на днях ненадолго. Конечно, проще быть законченным атеистом, чем на секундочку представить, что в Библии есть хоть бы что-нибудь кроме поэтических метафор. Да и те на пациентов Кащенко рассчитаны.
Поэтому-то и испытывают эти ребята такое жгучее желание даже Бога иметь личного, а не такого, какой для всех существует. Дмитрий Быков, так тот даже стихи об этом пишет. Талантливые, кстати, стихи. И я очень рад, что мой приятель Леша Мельников их так классно на музыку положил.
И вот я, как представитель «зловонного большинства», по словам Быкова, должен же как-то с этим жить. Ну, то есть найти способ – как. Просто признать их физиологически психологический недостаток объективностью, и поддержать права этих инвалидов именоваться людьми со всеми вытекающими? Толерантненько этак. Или начинать искать лекарство для лечения их застарелого некроза души? Но этим, вроде, церковь должна заниматься, а не я.
Да и не поможет тем, у кого некроз души уже в фатальной стадии ни лекарство, ни толерантность. Горбатого, как говорится, могила исправит. Но ведь не у всех пока некроз. Даже еще и не у большинства.
Скажете, ты-то куда лезешь, старый пень! Пиши буковки, да песенки ставь, с тебя и станется. А я и пишу, и ставлю. И точно знаю, что некоторые из песенок, обрамленные правильными буковками – это и есть то самое лекарство, которое от надвигающегося некроза души. Не такое радикальное, как у Бога или у церкви, но тоже помогает немного. Потому, что душа, она очищается не только верой, страданием и слезой раскаяния. Душа еще поет частенько. И песни Душе нужны не какие попало. А такие, чтобы быть «справедливей, милосерднее и праведней».