Все началось с того, что хитрые капиталисты изобрели коммуникативную методику, и все учебники, в которых на странице больше одного абзаца текста, бумага немелованная, картинки отсутствуют, а количество томов меньше четырех, полетели в костер под всеобщее улюлюканье. Больше никаких заучиваний, только чтение, общение, ютюбчик и один сплошной профит при минимуме усилий.
Опустим что при этом полагается купить 5-6 уровней тоненьких, но очень цветных учебников и к каждому рабочую тетрадь за три тысячи/комплект. Но что не отдашь за безудержную потенцию волшебную таблетку? К тому же Машка вон на своих курсах за месяц заговорила...
Короче. Обещания are big. Поэтому условный Влад приходит на курсы, садится на модный стул со складной мини-партой, открывает все чакры и принимается ждать прихода Знания. Да даже не знания, на кой оно, а интуиции, чтобы как у детей — посидел годик в кроватке, послушал, а там оно и пошло.
А оно нейдет. Ну в смысле, не полный ноль, в школе он что-то учил. И вот это перемолотое выученное, прям с костями и ошибками, у него становится все более беглым, а новое не приобретается. Учитель ему и так, и сяк, уже ездит перед ним на одноколесном велосипеде с табличками — мол, look, Влад, здесь Past Progressive, а не Simple. Влад глубокомысленно кивает, и даже дышать начинает активнее, чтобы информация получше и поглубже вошла, при этом расслабив мозг и отпустив мысли, как на йоге. (При том что на йоге он мысленно ругается с начальником, а вот на уроке приходит самый расслабон).
Все мы, конечно, понимаем, что Влад is kidding himself.
Та интуиция, подключения которой он так ждет, это тот самый автоматизм или, если хотите, fluency, которые приходят после десяти-сотни-тысячи успешных повторений одного и того же. То есть даже не заучивания, а, простите, задрачивания. И первые повторения при этом самые важные, именно на них решается, что ты сейчас в себя вдолбишь — ошибку или то, что хотел вдолбить.
Я когда на ф-но училась, мне тоже все пофиг было. Хотелось быстрее уже играть Фантазию-экспромт, а не гаммы эти гадские. Поэтому я просто шпарила по нотам, от начала до конца, спотыкаясь всегда в одних и тех же местах и свято веря, что со временем спотыканья пропадут. В итоге ровно все вещи у меня были виртуозны лишь местами, и ни одного отчетника за семь лет я не отыграла без неожиданных гармоний на самом видном месте. Одна из педагогов, огромная армянка, на пятом году моего обучения забежала после концерта в класс, и заорала: «Ты самий мюзикалный рэбенок в школэ, когда ты, *&@%, будэшь доучиват?!»
Я тогда реально не поняла и не хотела понимать, что она от меня хочет. Я честно неделями долбила одно и то же, куда же еще доучивать? Да не доучивается оно, отвалите! И вот только недавно я увидела обучающее видео одного пианиста с мировым именем — он показывал, как разучивает ноты. Он взял какой-то заковыристый кусочек и стал его медленно играть, и, сыграв не ту ноту, он не продолжил дальше, потому что мелодия красивая, а отдернул руку от клавиш, как будто обжегся, сказал "о-оу" и стал играть уже только это микроместо еще, Карл, медленнее.
А потом, когда он довел кусочек до автоматизма, он повернулся на стуле и сказал: «Заклинаю вас, никогда и ни за что, какими бы талантливыми вы ни были, не полагайтесь только на мышечную память. Это приведет к тому, что вы, сбившись за два такта до конца, не сможете восстановить нужный кусок, и будете вынуждены начать заново, к великому удовольствию аудитории. Включайте мозг, — сказал он, — разбирайтесь в нотах, анализируйте, думайте».
И это ведь все о том же! Это все к вопросу об интуиции, которая, во-первых, не приходит из космоса, а растет из опыта из знаний, и, во-вторых, даже когда она уже есть, на ней нельзя всю дорогу ехать с мороженкой в руке, потому что таким макаром можно запросто разучиться ходить. Поэтому при том, что интуиция, как и мышечная память, колоссально облегчают нам жизнь, и безусловно заслуживают того, чтобы их развивать, мозг развивать еще важнее. А в сонном режиме он, увы, не развивается. Как, впрочем, и интуиция.