Крановщик уронил пачку рафинированной листовой меди между бортом и причалом. Видать переотдыхал накануне. Пачка прошла сквозь перемолотый лед как сквозь масло, отсалютовав пузырьками воздуха из быстрой полыньи. Погрузку остановили, трюм закрыли, чтоб не мерз, грузчики сошли на берег, порт засуетился.
Прибежал гонец с письмом от портовского начальства, капитан порта прислал радиограмму из здания капитании, с горки, напротив причала. Этими двумя распоряжениями нам было приказано стоять где стоим, машину не проворачивать, перетяжек не перетягивать, якорь не отдавать, концами не играть. Еще сообщалось, что завтра утром прибудут водолазы доставать упавшую в воду медь и что порт приносит свои соболезнования, за задержку рейса.
Якорей на лед не отдавать и тем более тянуться концами во льду, хоть взад, хоть вперед, мы не собирались, но собирались в этот день уходить в караване, с ледоколом Капитан Сорокин во главе, уводящим вниз по речке еще 2 парохода. Машине дали отбой, объявили по судну о ситуации и переносе даты и времени отхода на неопределенный срок... на завтра, на 16.00.
Обрадовались холостые завсегдатаи женских общежитий, с ними старший механик, получивший стопроцентно гарантированное время на моточистку динамок, ну и штурмана, желавшие выспаться, пока один стоит суточную. Лично я расстроился, потому-что отодвигалось время моего отбытия в заслуженный отпуск.
Порт не обманул, утром прибыли бравые водолазы, умеющие нырять сквозь лед в мутную воду нулевой температуры. Смотрел с мостика на подготовку и ныряния отчаянных ребят между причалом и бортом судна. На палубу не пошел. Минус 25, надо сберечь здоровье для предстоящего отпуска. Тем более не моя вахта. Подбивал кассу, денег как всегда не хватило. Пришлось докладывать свои. Деньги меня не любят, постоянно норовят закончиться в самый неподходящий момент, выпасть из кармана или потеряться в каюте. Зато у меня красивый почерк.
Достали медь, положили в трюм. Справились к обеду. Капитан, поругавшись с ушедшим ледоколом и портовыми властями, решил пойти самостоятельно по оставленному, пробитому каналу. По всем расчетам канал не должен был успеть замерзнуть крепко. Разбойники серии "Дмитрий Донской" рубили лед, до метра толщиной, самостоятельно и спокойно пробегали в речке по суточному каналу.
Решено - сделано. Кое-как отползли от причала, тычками пробрались на еще местами парящий канал и двинулись на выход, к точке встречи караванов и обмена ведущими ледоколами.
Точка называлась "У замерзшего чукчи", где-то не середине пути, от устья Енисея до Дудинки, не вспомню сейчас названия мыса, поселка, речного колена - где-то там ледоколы менялись караванами. Шедший с моря, оставлял свои суда для дальнейшей проводки в Дудинку, коллеге. Тот в свою очередь сдавал ему группу, идущую вниз, в море.
Когда не случалась синхронная встреча, подошедшие первыми, вставали во льду, в ожидании подхода встречного каравана. Стояли порой и сутками. Вот в такие дни подъезжали к стоящим судам местные, на собачках, предлагали на продажу и обмен рыбу. песца, оленину, поделки из кости.
Хотели водки, но водку давать было строжайше запрещено, как и брать шкурки песца. За песца закрывали визу. В ноябре кто-то дал водки одному "бизнесмену". Тот выжрал ее из горлышка прямо на торжище, поехал домой, упал в снег с санок и замерз, кабельтовых в двух от пробитого канала. Собачки, постояли и убежали в стойбище сами, а замерзшего засыпало снежком, заметало метелью и намело заметный, полутораметровый холмик на плоском ледяном поле.
Вот у этой точки мы догнали караван и встали в хвосте, ожидая морскую половину. Через пару часов под борт прилетели первые торговцы с мешками рыбы за спиной. Нельма, муксун, осетр (но мелкий), голец, и еще рыбы, фамилий которых не знаю. Цена подходящая, выбирай и забирай.
Борт высокий, метра три, рыба здоровая, с борта бросали выброску, вязали тушку за хвост и вытаскивали на палубу. Выбрал себе нельму, в рост продавца. Поднимали на палубу вдвоем. Затащил ее на шлюпочную палубу, привязал к шлюпбалке стоймя.
Прибыли наконец в Мурманск. Списался, купил билет домой на самолет. В гостинице поставил рыбину между рамами в окне. Мороженая, полтора метра длиной. Так и повезу. Постучалась в дверь коридорная. Что у вас там в окошке ? Рыба, мороженая, не продаю. Разочаровал.
В аэропорту не заморачивался. Еще в гостинице обернул рыбу газетами, заклеил скотчем, привязал чемоданную ручку на брезентовых ремнях, продавались такие в свое время, и сдал ее в багаж на регистрации. Регистраторша, не моргнув глазом, повесила бирку рыбе на хвост и нажала кнопку транспортера.
В Таллинском аэропорту получил ее, голубушку, как новую, кончик хвоста чутка обломался, но все остальное без изменений. Дома выставили рыбу на балкон, Апрель месяц, ночью холодно, днем не жарко. Неделю ждали, пока размерзнется и ее можно будет разделать. Уже не помню, как ее ели, помню как раздавали.