— Приоткрой окно, — попросила Светлана. Тихон послушно встал, повернул ручку — по лицу вдарил морозный воздух, — и только затем спросил:
— Жарко тебе, что ли?
— Что ли, — передразнила Светлана, прожёвывая бутерброд. — А тебе трудно?
— У нас вроде серьёзный разговор, — строго сказал Тихон. — Разводиться собрались. А тут — бутерброды все эти, окна. Раз уж сели говорить…
— А тебе тут что, театр? — нервно ответила Светлана. — Чего не хватает: рампы, суфлера, зрителей? — она отпила чаю и взяла новый бутерброд. — Ружья на стене?
— Да какого ружья! — отмахнулся Тихон. — Суета эта вся. Раздражает. Не можешь позже поесть?
— Когда разведёмся? — хитро спросила Светлана.
— Я не считаю, что нам надо разводиться.
— Да ну? И почему же ты так не считаешь? Дай угадаю: не хочешь съезжать к родителям? Из моей-то квартирки?
— Я люблю тебя, — выпалил Тихон и заметил, как изо рта пошёл пар. — Закроем? Холодно.
— Сиди, ты ж суетиться не хотел, — усмехнулась Светлана. — Вот и не суетись.
— Знаешь, я вообще не хотел говорить, но раз ты начала, то скажу просто: чего тебе не хватает? Живём вроде нормально, деньги какие-то есть. И отдыхаем, и празднуем. Ругаемся — ну а кто не ругается? У всех бывает.
— Бухаешь много, — отрезала Светлана.
— Так что же, — удивился Тихон, — в этом вся проблема? Я, знаешь, не алкаш какой. Могу совсем не пить. Мне, честно, в последнее время и это… Не до того.
Светлана встала, открыла холодильник, внимательно заглянула внутрь, потом подошла к раковине и принялась мыть посуду.
— Ну вот опять! — не выдержал Тихон. — Да сядь ты, поговорим.
— Чего говорить? Я тебе ещё днём сказала. Расходиться надо. Точнее, тебе съезжать.
— Так что, из-за пьянки? — Тихон вспомнил, как на прошлой неделе пригласил друзей-дебоширов — потом Светлана полночи выставляла их за порог. Вместе с Тихоном. — Ну, ты извини, это… Свет, я серьёзно.
— Я всё извинить могу, — Светлана загремела тарелками. — Дело в другом. Ты вспомни, как летом в Крым ездил. А? Ничего не вспоминается?
Тихон похолодел. Командировка в Крым, море, выпивка, одиночество, безделье. Все коллеги разъехались, и он познакомился с Натальей. Средних лет, она жила одна, в небольшом домике. Во дворе росли абрикосы. «Просто так совпало», — утешал себя Тихон. Ему запомнились последние, уже в объятиях Натальи, совсем беспомощные оправданья: «Ты, Света, всё равно не берёшь трубку». Но как? Светлана ничего не знала об этой женщине, а Наталья не звонила и не писала, да и зачем: отдохнули — и ладно.
— Ну чего? — Светлана повернулась к нему. — Куда ты пошёл после лекций своих… Или чего там, презентаций?
Так и напрашивалось: «Откуда ты знаешь?» — ведь не могла же Светлана знать об этом! Однако спросить он не мог, придётся скрыть волнение, не выдать, что понял, о чём идет речь. Что вспомнил. Нужно было немедленно, в ту же секунду, с тихой улыбкой спросить:
— О чём ты?
Не сработало.
— Всё Светик про тебя знает! — торжествующе произнесла она, закрывая кран.
— Что за глупости ты говоришь? — Тихон изобразил самое сильное удивление, на какое был только способен. — Откуда такие мысли?
— Мырка у меня была.
Тихон подумал, что ослышался.
— Что у тебя было?
— Мырка, — спокойно повторила Светлана, вытирая руки. — Мырка была, ясно тебе?
Тихон хотел было возразить, что ничего ему не ясно, как Светлана, не дожидаясь ответа, отправилась в комнату.
— Свет погаси! — крикнула. — Я иду спать.
— Подожди, — засеменил за ней следом Тихон. — Мы же…
— Завтра договорим. Всё равно, куда ты на ночь пойдешь.
Через минуту они лежали на супружеском ложе, давно не знавшем, по выражению Тихона, ни побед, ни поражений — да и вообще боевых действий. Светлана отворачивалась к стенке и сразу засыпала, Тихон же обыкновенно подолгу лежал и думал, медленно погружаясь в сон. Так было и сейчас.
«Мырка, — мысленно повторял он, — Мырка у неё была, видите ли».
Наверное, это что-то женское, вроде слова думка или чуйка. Или видение: Светлана увлекалась эзотерикой, могла часами болтать про ясновидение и верила, что откроет третий глаз — а там уж, конечно, и до мырки рукой подать. Тихон посмотрел на спящую жену и улыбнулся, удобнее устраиваясь на подушке: «Простила, выходит».
Он проснулся от странного ощущения в шее и не сразу понял, что именно давило — это не была рука человека или предмет. Казалось, воздух сгустился и всей тяжестью обрушился на него. Тихон попытался придвинуться к жене или поднять голову, но ничего не вышло. Он открыл рот, чтобы окликнуть Светлану, но из горла не вырвалось даже хрипа, даже намека на звук. Тихон понял, что онемел — и ему стало по-настоящему страшно.
Тихон не шевелился — и значит, не мог разбудить жену, но он почему-то был уверен: Светлана чувствовала то же самое. Вскоре он услышал шаги и строгий, отчетливый голос:
— Здравствуйте.
«Кто это? — догадки были одна хуже другой. — Соседи? Воры? Убийцы? Инопланетяне? Точно. Это же они так делают. Всё, приплыли. Сейчас заберут».
Голос, ставший ближе и громче, отчётливо произнёс:
— Мы изымаем мырки.
Тихон так испугался, что беспокоился только об одном: остаться бы в живых. Мырки его не интересовали, тем более что и спросить-то странного гостя — или гостей: голос же сказал мы? — было нельзя: похоже, вопросов они не любили.
Шаги отдалялись, и Тихон почувствовал, как тяжесть воздуха медленно отпускала его.
— Живите спокойно и счастливо, — попрощался голос, и Тихон громко вздохнул. Шумно выдохнула и жена. Он схватил её за руку и чуть ли не крикнул:
— Свет! Ты в порядке?
— Ну да, — лениво потянулась она. — Который час? Уже вставать, что ли, пора?
Спать больше не хотелось. Светлана закрылась в ванной, а Тихон отправился на кухню заваривать чай, постепенно стряхивая с себя сон. Когда жена вышла, умытая и причёсанная, пахнущая свежестью утра, он вспомнил, что хотел поговорить с ней, но вот о чём? «Похоже, о какой-то ерунде», — подумал Тихон.
— Как дела?
— Пойдёт, — спокойно ответила Светлана и вдруг вздрогнула.
— Ты чего? — удивился Тихон.
— Фикус надо полить. Забыла.
Они пили чай, болтали о сериале, который недавно видели, долго смотрели в окно, сомневаясь, стоит ли выходить на такой мороз.
«А что ещё делать?» — и этот аргумент стал решающим: одевшись теплее, они отправились в зимний парк. Кидались снежками, катались на ватрушках, пили горячий глинтвейн. Выходной удался.
Светлана вряд ли смогла бы рассказать, что такое мырка, да Тихон и не вспоминал о ней. Забыл и о том, что когда-то бывал в Крыму. От этого слова у Тихона словно что-то пробуждалось в душе — он не понимал, почему, а на работе дежурно отвечал коллегам: да, надо бы съездить, мол, как же так, жизнь прожить — и не увидеть Крыма!
Редактор Кристина Цхе
Об авторе
Георгий Панкратов учился и вырос в Севастополе, жил в Санкт-Петербурге. Работает в Москве. Сборник прозы «Российское время» (Чтиво, 2019) вошёл в лонг-лист премии «Большая книга», «Стыд и совесть» (Цитата Плюс, 2017) стал победителем Германского международного конкурса русскоязычных авторов «Книга года». Роман «Лунный кот» получил премию журнала «Урал» за лучшую публикацию 2016 года (проза). Автор публикуется в журналах «Знамя», «Новый мир», «Юность», «Урал», «Знание-сила: Фантастика», «Опустошитель», «Дистопия». Ведёт традиционный образ жизни без излишеств. Любит прогулки в парках, птиц, море, чтение, алкоголь и тишину.
Другая современная литература: chtivo.spb.ru