Первооткрывателем "маленького человека", как и много другого в русской литературе, был А.С. Пушкин. Он описал ярких представителей этого литературного типа в повести «Станционный смотритель», а затем в поэме «Медный всадник». Отец, страдающий от потери дочери, а затем от ее предательства с говорящим именем Самсон. Ему бы быть богатырем, победителем, а он умирает в тоске и безвестности... Мелкий чиновник Евгений, потерявший возлюбленную и вздумавший в приступе безумия грозить самому Петру! Но истинную популярность "маленький человек" обрел благодаря Н.В. Гоголю. Последователь, ученик и даже культурный воришка пушкинских идей, Николай Васильевич создал образ, потрясающий в своей беспомощности. Акакий Акакиевич Башмачкин (повесть "Шинель)- это король среди них. Его интерес и смысл жизни не в родном человеке или в любви, но в вещи, в шинели. Ради нее бессмертная душа Башмачкина остается в виде страшного призрака и мстит, потому что иначе справедливость не восстановить. После такого сильного хода сложно, казалось бы, что-то добавить, но эстафету перехватывает Ф.М. Достоевский. И понеслось... Но обо всем по порядку.
Само понятие «маленький человек» ввели в русскую литературу не Пушкин и не Гоголь, а мастодонт от критики В.Г. Белинский в статье 1840 года «Горе от ума». При анализе образа городничего в гоголевском «Ревизоре» Виссарион Григорьевич высказал следующее:
«Сделайся наш городничий генералом - и, когда он живет в уездном городе, горе маленькому человеку, если он, считающий себя «не имеющим чести быть знакомым с г. Генералом», не поклонится ему или на балу не уступит место, хотя бы этот маленький человек готовился быть великим человеком!., тогда из комедии могла бы выйти трагедия для «маленького человека».
Эти рассуждения - дань реальности. Чинопочитание и низкопоклонство - без них никуда, это необходимость для мелкого служащего. Так и рождается "малость души" этого человека, как особенность типа. Но его эволюция в 40-е годы XIX века продолжается, идет демократизация литературы. Писатели, принадлежащие к «натуральной школе», наводняют ее шарманщиками, дворниками, крестьянами, обитателями городских ночлежек, бедными художниками и прочими. И все они претендуют на звание "человека толпы": мелкого, несчастного, затертого, а значит "маленького". Описание их настолько ярки и образны, что Белинский уже в статье "Русская литература в 1847 году" признается в ночных кошмарах, которые мучают после прочтения:
«Прежние поэты представляли и картины бедности, но бедности опрятной, умытой, выражающейся скромно и благородно; притом же к концу повести всегда являлась чувствительная молодая дама или девица, дочь богатых родителей, а не то благодетельный молодой человек, и во имя милого или милой сердца водворяли довольство и счастье там, где была бедность и нищета, и благодарные слезы орошали благодетельную руку - и читатель невольно подносил свой батистовый платок к глазам и чувствовал, что он становится добрее и чувствительнее. А теперь! - посмотрите, что теперь пишут! Мужики в лаптях и сермягах, часто от них несет сивухою, баба - род центавра, по одежде не вдруг узнаешь, какого это пола существо; углы - убежища нищеты, отчаяния и разврата, до которых надо доходить по двору грязному по колени; какой-нибудь пьянчужка - подьячий или учитель из семинаристов, выгнанный из службы, - все это списывается с натуры, в наготе страшной истины, так что если прочтешь, - жди ночью тяжелых снов».
Неудивительно, что в итоге "маленький человек» становится доминирующим типом в «натуральной школе». «Повести Белкина» Пушкина, «Шинель» Гоголя, «Бедные люди» Достоевского, рассказы Чехова многопланово представляют этот тип. По словам советского литературоведа Наума Берковского эти писатели художественно сформировали его характерологические признаки: заурядная внешность, возраст от тридцати до пятидесяти лет; ограниченные бытийные возможности; убогость материального существования; конфликт героя с высокопоставленным лицом или обидчиком; крушение мечты своей жизни; стихийный бунт персонажа; трагический исход.
Но если Пушкин и Гоголь указывали более на трагическую роль среды, окружения, давящего на "маленького человека", то дальнейшая эволюция этого литературного типа связана с перенесением акцентов, по словам М. Бахтина, «со среды на человека». Уже в раннем произведении «Бедные люди» Ф.М. Достоевский делает акцент на духовном мире героя, хотя зависимость от социальных обстоятельств по-прежнему определяет несчастья Макара Девушкина. На что еще один авторитет от русской критики Н.А. Добролюбов в статье «Забитые люди» откликается:
« В произведениях Достоевского мы находим общую черту, более или менее заметную во всем, что он писал: это боль о человеке, который признает себя не в силах или, наконец, даже не вправе быть человеком настоящим, полным, самостоятельным человеком, самим по себе».
Прекрасно доказывает эту мысль и образ Семена Захаровича Мармеладова из "Преступления и наказания", который, пропивая в кабаке деньги, украденные у его дочери-проститутки, с отвратительным смакованием говорит о собственной беспомощности, а затем восклицает: «Жалеть! зачем меня жалеть!... Да! меня жалеть не за что! Меня распять надо, распять на кресте, а не жалеть!».
Достоевский представляет тип мечтателя, который довольствуется малым, и все его поступки продиктованы боязнью потерять скромный дар судьбы. Писатель пересматривает известный тип романтического героя, который погружается в мир идеальной мечты, презирая действительность. Проповедуя жизненное смирение, его герои сами же подталкивают себя к гибели.
А вот врач и человек с особым чувством юмора А. П. Чехов совершенно не выражает сострадания «маленькому человеку», показывая действительную «малость» его души. Червякова он наделяет говорящей фамилией, потрясающей мнительностью и издевательской причиной безвременной смерти: чихнув на лысину генералу, герой все не мог остановиться в извинениях, а когда генерал вышел из себя и крикнул на него, "маленький человек" пришел домой и умер.
Всем своим творчеством Чехов доказывал, что человек не должен подстраиваться под дозволенные социумом границы. Духовные потребности личности обязаны восторжествовать над пошлостью и ничтожеством, ведь:
«Человеку нужно не три аршина земли, а весь земной шар».
Писатель справедливо отмечал, что у человека должна быть цель, к достижению которой он будет стремиться. Если же ее нет или она совсем мала и ничтожна, то и человек становится таким же маленьким и ничтожным.
И только в советском литературоведении тип "маленького человека" обрел те знакомые черты, о которых говориться в каждом учебнике, и стал тождественным мелкому петербургскому чиновнику. Прежде всего, чиновнику периода правления Николая I, задавленного особенностями системы государственного аппарата в Российской Империи.
По «Табели о рангах», учрежденной указом Петра I , все служащие делились на 14 ступеней, самой нижней из которых был коллежский регистратор, а верхней – канцлер (или действительный тайный советник 1-го класса). Подняться выше по карьерной лестнице можно было по выслуге лет или по особенным «знатным» заслугам. Но гораздо чаще происходило это по протекции или же за деньги. Те, кто не имел ни того, ни другого, могли годами ждать повышения, получая мизерное жалование и едва сводя концы с концами.
Вот такая вот история, которая не окончена до сих пор. Ведь эволюционирующий образ "маленького человека" продолжал жить в произведениях И. Бунина, А. Куприна, М. Горького, М. Зощенко, В. Шукшина, В. Распутина на протяжении всего XX века и перекочевал в XXI век.
И на закуску в подмогу к сочинениям список классических "маленьких людей»:
1. Самсон Вырин – повесть А.С. Пушкина «Станционный смотритель».
2. Евгений – поэма А.С. Пушкина «Медный всадник».
3. Акакий Акакиевич Башмачкин – повесть Н.В. Гоголя «Шинель».
4. Аксентий Иванович Поприщин – повесть Н.В. Гоголя «Записки сумасшедшего».
5. Макар Девушкин – роман Ф.М. Достоевского «Бедные люди».
6. Семен Захарович Мармеладов – роман Ф.М. Достоевского «Преступление и наказание».
7. Иван Дмитрич Червяков – рассказ А.П. Чехова «Смерть чиновника».
8. Тонкий – рассказ А.П. Чехова «Толстый и тонкий».