На иврите покаяние - тшува - буквально значит "возвращение".
Грех - это в первую очередь не оскорбление Бога, а расставание с Ним, а расставание можно исправить и восполнить только возвращением.
Грех, конечно, и оскорбителен тоже. В притче о блудном сыне требование младшего к отцу "отдай мне, что мне причитается" - это буквально заявление "давай считать, что ты уже умер, я взял свое наследство и пошел". Это очень оскорбительно и обидно. И, конечно, дает отцу моральное право и сына своего взаимно считать умершим: юридически друг для друга они больше не существуют.
Причём, ушедший сын действительно мертв. И, если отца он "убил" своей волей, то сам он мертв не по ответному желанию отца, а исключительно по последствиям собственной глупости.
"ибо этот сын мой был мертв..." (Лук.15:24)
Но отец этого не хотел и своим правом ответить "симметрично" не пользуется! Он не оскорбляется и судьба сына его ранит, а не удовлетворяет совершенной местью. Его не терзают уязвленная гордость и попранная отцовская честь - ему больно за ребёнка, он хочет его возвращения.
Его решение - не принимать это за оскорбление.
В нем нет мстительного чувства. Он не ищет, как бы поквитаться. Поступок младшего сына не наносит ему ущерб, который возмещался бы так: ты мне сделал больно - я тебе сделаю больно и тем удовлетворюсь. Он ничего не хочет отнять в отместку, ничем ударить. Он не мстит и не отрекается.
Наша боль и наше страдание ничего не возмещают Богу.
Возместить ему наш грех, т.е., уход, мы можем только самими собой, вернувшись и бросившись Ему в объятия. Ничто меньше Его не устроит: только мы сами и только в Его объятиях.
Не на коленях в унижении, не в лохмотьях, не в невытертых слезах страха и отчаяния, не распластанные перед Ним виной, не подавленные холодным нравоучением - нет, только в объятиях. Во всей полноте любви.
Потому что Ему нужен человек, а не расплата и не моральное удовлетворение за причинённую Себе обиду.
Поэтому от покаяния Бог больше ничего и не хочет, кроме нашего возвращения. Не то, чтоб мы весь путь обратно на коленях ползли, к Его удовольствию. Не то, чтоб стояли у закрытой двери и, умирая от голода и холода, умоляли пустить в дом - а Он наслаждался этими мольбами. НЕТ. Он хочет видеть нас в Своей радости, только и единственно.
И пир, который устраивает по возвращении блудного сына отец - не просто пир радости, не просто знак, что все безусловно прощено и забыто без укоров и попреков, но пир воскресения.
...и приведите откормленного теленка, и заколите; станем есть и веселиться! ибо этот сын мой был мертв и ожил, пропадал и нашелся. И начали веселиться. (Лук.15:23,24)