Сказать, предпочитаю производные и не переношу интегралов, обесцветить яркое солнце. Сами подумайте, превращая уникальное единичное в безразличие коллективного интеграл нивелирует всякую индивидуальность, тогда как производная, едва касаясь бесконечно малого, представляет порыв в запредельные, асимптотические дали, что само по себе является доказательством полноты завершенного истиной мира.
Одним из темных впечатлений юности была песенка Валентины Толкуновой "нет без тревог ни сна, ни дня", исполняемая с благоговейно подступающей слезой и приторной хорошестью. Хуже, бесконечным "не могу иначе", но особенно выводило слово "жалейка". Итак ноет, а тут еще недвусмысленный акцент на жалость с пафосным отказом что-то менять. То, что жалейка, это духовой музыкальный инструмент узнал спустя многие потом.
Три в одном - жалостливая жаль со слезой и обреченным причитанием. И хотя категорический императив не имел свободного хождения по одной шестой части суши, прилюдно извинившись за любовь, Толкунова вполне грамотно его применила, если точнее, жестко продифференцировала женское естество.
Это сильнее меня, апеллируя к высшему нравственному закону рыдала славная женщина, а мне хотелось кричать - можешь, еще как можешь, перестань ныть, соберись, взвейся или прохрипи, создай наконец высокое напряжение и заставь прочувствовать драму - нет, настойчиво продолжала гнать жалостливую скуку. Жертва любви навынос.
Именно в те далекие, полные младого томления дни довелось мне, человеку неискушенному, свести знакомство с чудесной особой. Фигура завязалась нехитрая и какое-то время мы встречались. Однажды вечером она поглядела на меня пристально и загадочно, а потом, выдержав театральную паузу, томно произнесла - скажи мне что-нибудь хорошее, а я, дурак не знающий артикула - на самом деле полагалось с воздыханием сказать "люблю" и завершить колено нежным поцелуем, искренне выдал первое попавшееся хорошо, жалейка. Ну правда, жалеет, значит любит