Татьяна Петрова — друг Юрия Николаевича, тоже художница, — считала его в какой-то степени своим учителем. Иногда они вместе делали наброски во время недальних прогулок по Москве, ходили на выставки. Он смотрел ее акварели, мягко отмечал, что ему не нравится, и почему. Показывал свои новые работы. Она была частой гостьей в мастерской и у нас дома. Юрий Николаевич считал Таню очень талантливой. Однажды по весне предложил ей попозировать, на что она с удовольствием согласилась. Но, когда увидела портрет, кажется, была совершенно обескуражена.
Юрий Николаевич умел подмечать саму суть, что-то главное, основополагающее в своих моделях. В этом случае он сделал акцент на руках модели. Таня, несмотря на то, что хорошо знала его творчество, очевидно, представляла какое-то более традиционное завершение, и кажется, огорчилась. Она попросила: «Только не пишите мою фамилию, ладно?». Я предложила Юрию Николаевичу назвать картину просто — «Художница».
А он так восхищался, все говорил: «Ты видела ее руки?! Это руки мастера!»
