Ранее: Просто чудо, что живы остались и еще один братик Юра.
После рождения Юры наша жизнь пошла равномерно, скандалы у родителей еще случались, но не такие жестокие, как раньше, может еще и потому, что мать кормила грудью Юру, а может потому, что отца снова определяли в стационар на профилактическое лечение. Не знаю, как и почему мы держались на плаву то время, пока отец был в больнице, может хватало денег от продажи кур. Яйца не продавали.
Помню в конце лета и начале осени отец привозил сначала подводу дынь, а во второй раз подводу арбузов. Не помню точно, когда отец получил в колхозе бочонок вина и стал пить беспробудно. А, чтобы ему досталось вина меньше, то мы – я, Толик и Витя, стали тоже пить его.
До сих пор не понимаю почему не додумались вылить это вино, а сами пили, может хотели сделать это незаметно. Но факт остаётся фактом. Мы пили по два три раза в день по половине стаканчика вина, а то и более. Потом ходили в интересном состоянии, нас качало и голова не четко работала, но надо было спасать отца от пьянки и мы спасали таким образом.
До сих пор не понимаю почему не додумались вылить это вино, а сами пили, может хотели сделать это незаметно. Но факт остаётся фактом. Мы пили по два три раза в день по половине стаканчика вина, а то и более. Потом ходили в интересном состоянии, нас качало и голова не четко работала, но надо было спасать отца от пьянки и мы спасали таким образом.
Отец потом удивлялся, что вино быстро кончилось и он не мог его столько выпить один, но мы усердно его заверяли, что он пил даже тогда, когда был уже невменяемым. Тем не менее, когда на праздниках на столе появлялось домашнее вино, которое они покупали у сельчан, у нас не было никакого желания вновь приложиться к нему. Нас просто воротило от него.
К нам чаще стала приходить Тося со своим новым сожителем Борисом, который нам очень нравился тем, что он любил не только кошек и собак, но и детей. Когда приходил к нам, то было очень весело, шумно, а Тося всё больше с родителями общалась. У нас с ней тоже была обоюдная симпатия и любовь, но она по натуре была грубоватой и так с нами не возилась.
К Новому году отец выписался из больницы, а Анна Ивановна уехала в Ташкент, куда её позвали знакомые, мать стала выезжать на заказы недалеко от дома, отец обрабатывать фотографии. За неделю до праздника родители снова поехали в Ташкент за ёлкой, обновами и подарками. В это раз ёлка была в два раза больше прошлогодней и игрушек прикупили достаточно.
Как говорили дети, ёлка у нас им казалась самоё красивой из всех ими виденных, чему мы были очень рады. Чужие дети к нам всегда приходили днём в любое время без стука и, если мы ели, то они садились есть без особых уговоров. Достаточно было просто сказать: - «Садись.». Только на ночь двери закрывались изнутри на крючок. Обычно никто из чужих детей у нас не оставался, но были исключения.
Сын участкового дружил с нашими мальчиками и летом отпрашивался у своего отца ночевать у нас во дворе, а летом мы все ночевали на открытом воздухе, но он жил просто по другую сторону школы, почти рядом с нами. А вот это был исключительный случай. У моего одноклассника мать сошла с ума и на его глазах зарубила топором его младшего братика, одноклассник спасся бегством, а то и ему была уготована такая же участь. Вот тогда он и проживал у нас несколько суток.
За два дня до Нового года отец снова достал эмалированные ведра, замесил тесто. Наварил овощей на винегрет. На второй день жарилось, парилось, резалось, работали керосинка и дровяная печь, дома было жарко. Несколько раз проветривали комнаты. Я и родителям помогала что-то чистить, за младшими смотрела и в играх успевала участвовать среди детей. Ждали в гости Логиновых всю их семью, Тосю с дядей Борей, соседей – дядю Володя с тётей Марией.
Новый год справили весело в нашей комнате, за большим столом на всю комнату под ёлкой. Гости больше пели, произносили тосты и говорили кто о чём, ели и нахваливали отцовы пирожки и винегрет, просили еще борща, который у отца был фирменным. Расходились под утро, малыши уже спали, взрослые ушли провожать гостей, а я с Толиком пошли спать.
Когда встали то еле наскребли еды на завтрак – все ведра и кастрюли были почти пусты. А вечером отец снова поставил тесто для пирожков. Сказал, что на каникулы много надо будет, вон сколько друзей у нас.
Я много читала, особенно на каникулах. Каждую свободную минуту обращалась к книге. Мать, которая имела всего четыре класса образования, не могла меня понять и при каждом удобном случае отбирала у меня книгу и поколачивала, когда меня за ней заставала. Иногда просто кидала книгу в печку. Отчего я ходила и ревела. Было и книгу жаль, и обидно, что она не считается со мной. Отец с ней из-за этого ругался, но переубедить так и не смог.
Однажды отец мне принес сочинения Гоголя. Я так зачиталась ими и впечатлилась, что и сны стали снится про утопленниц и русалок, про Вакулу и Оксану, про черевички, про вареники, которые сами в рот прыгают, про колядки и много чего. А однажды мне приснился Вий, да такой страшный, что я стала убегать от него, а земля подо мной колебаться.
Да только не во сне я от него убегала, а наяву, схватив подушку неслась в комнату родителей, и, защищаясь от Вия, с жутким воплем опустила эту подушку на их лица. Что тут было! В комнате темно, я стою над ними и издаю нечеловеческие вопли, а они точно не знают кто, что и почему. Вернее, я не стою, а отбиваюсь подушкой уже от их рук, не осознавая этого, я же от Вия отбиваюсь. А они пытаются поймать подушку и меня, чтобы встать.
Мать потом кричала, что я скоро с ума сойду от этих книг и их до дурдома доведу, а отец вечерами спрашивал, что я буду читать на ночь и закрываться ли им в комнате? Гонения на мои книги продолжались еще яростнее, а я прятала их и при матери были только учебники. Но не всегда и тогда снова страдали мои книги и моя пятая точка.
Далее: Переспать с козлом.
К сведению: Это одно из моих воспоминаний на моем канале "Азиатка" , начиная со статьи "История знакомства моих родителей". За ними следуют продолжения о моей жизни и жизни моей семьи. Не обещаю, что понравится, но писала о том, что было на самом деле.