Набрякшие веки февральского неба
Качнули свою неподъёмную серость.
И сыростью пыша, и щурясь подслепо,
Оно на просевшие крыши уселось.
Я пробую крылья на прочность. Взлетаю,
Сбивая с рябины прозрачные капли,
Пугаю грачей гуталинную стаю
И… падаю, бьюсь,
И смешно косолаплю...
Я просто хотела дотронуться неба,
Покуда оно так понятно и близко.
Я просто забыла, что это нелепо,
Оно по зиме и бездушно, и склизко.
Ходи, человек, по картонным дорогам,
Глотая ботинками серые лужи.
Прекрасна Земля. Велика и полога.
А небо не трогай.
Ты небу не нужен.