Восточный подул, у зимы загибая края.
Закончатся скоро её перегуды и пляски.
О времени том, где дурачилась юность моя,
Не стоит тужить, я изрядно его приукрасил.
Был город один - для прогулок пять улиц всего.
А дальше нельзя - там чужие, иначе "быть биту".
Как многие, с Богом я в прятки играл и его
Не раз находил, но боялся показывать виду.
Вот звёздами в зимнее небо рыдает луна.
Вот пальцы белеют на ручке дверной от обиды.
Она, не успев испугаться, стоит у окна,
Не веря, что больше меня никогда не увидит.
Вот я положил мотоцикл на крутом вираже.
Полёт в темноту. И казалось: не выйду, не выйду!
Вот с Богом мы в прятки играем - теперь он уже
Находит меня, но боится показывать виду.
Вот крестик, оставленный кем-то, осколок зари,
Палата, и чёрные точки на белом, как в тире.
И хочеться в прятки... Я начал считать: раз, два, три...
А дальше не знаю, не помню - как будет четыре.
Вот ветер зиме за окном загибает края.
Я встал! Я хожу! Похудел, правда, кости да кожа.
Прости, повзрослел раньше времени, юность моя.
Прости, что зачем-то опять я тебя потревожил.
Что было, то было - забыть бы давно. Но луна
Рассыпала звёзды, упала на облако гирей.
Но школьница с длинной косою стоит у окна.
Считает до трёх и забыла - как будет четыре.