Створки дверей со стуком захлопнулись, и внутри клацнул засов.
- Гер Бюлов, а теперь что? – выглядывая из-за бочки с селёдкой, спросил стажёр, крепко вцепившись в рукоять пистолета с новомодним колесцовым замком. Рука парнишки подрагивала от страха, но при стрельбе он не сбежал, даже один выстрел произвести сумел. Молодец, пожалуй, оставлю его ещё на неделю.
Ответить я не успел. За нашими спинами раздался цокот копыт, и в переулок влетела телега, запряжённая тремя взмыленными лошадьми, возница которой, привстав на козлах, крепко сжимал в зубах пенковую трубку.
- Чего так долго? – недовольно бросил я Боцману, сбрасывая с четырёхфунтовой пушки, закреплённой с помощью хитрого устройства на повозке, кусок грубой выцветшей на солнце рогожи.
Курилка невозмутимо пожал плечами, протягивая мне мешочек пороха и ядро. На мои недовольства старый товарищ никогда внимания не обращал. Какие могут быть обиды на того, с кем проливал кровь и дрожал от холода под дождём, укрывшись одним плащом.
- Мы что будем стрелять из пушки в городе? – выпучив глаза от удивления и сдвинув треуголку на затылок, Шумахер наблюдал за моими действиями.
- Всего розочек, - руки мои автоматически проделали всю работу, и вот оружие уже было готово к выстрелу.
- Директор будет в бешенстве, - мелко закивал головой стажёр, отчего его золотистые локоны, выбившиеся из-под головного убора и больше подходящие девчонке, а не восемнадцатилетнему парню, затряслись.
- Это уж как водится.
Словно по команде мы с Боцманом раскрыли громко рты и заткнули уши. Пушка громко чихнула и послала ядро прямо в закрытую дубовую дверь таверны.
* * *
Смена уже полчаса как началась, а мы всё ещё были не на службе. А ведь дел было вагон и маленькая тележка. Спиной я чувствовал многочисленные взгляды коллег, направленные сквозь стеклянную дверь, которой наш начальник так жутко гордился.
Меланхолично гоняя пальцем по столу круглую серебряную мушкетную пулю, Антон Мулине – директор Городской стражи, некоторое время разглядывал меня и моего стажёра Шумахера. А затем, вздохнув, негромко со страданием в голосе произнёс:
- Что там насчёт потасовки в Пирамиде?
Видя, что я не намерен бросаться в пространные объяснения, Ганс, обменявшись со мной взглядом, вытянул руки по швам и громко прокричал:
- Ничего особенного, гер директор! Это был просто обычный рейд!
- Двое убитых, четверо в больнице Святого Иллиана? - оттопырив недовольно губу начальник продолжал буравить меня взглядом. – Обычный рейд?
- Они оказали сопротивление, гер директор! – продолжая горланить, стажёр ещё и каблуками ботинок щёлкнул.
Ух, как это у него получилось! На загляденье! Я за время службы в армии так и не научился этому красивому приёмчику. Да и спинку гнуть тоже.
Крупная толстая оса ползала по подоконнику за спиной хозяина кабинета, на котором были разбросаны крошки чего-то сладкого.
- И чем они вам не угодили, младший инспектор? – снова проигнорировал салагу Мулине. – И прикажите своему практиканту не орать так. У меня после посещения регента началась жуткая головная боль.
Шумахер прикусил язык, а я, подняв взгляд, посмотрел на директора.
- Носатый скрывал у себя двоих, находящихся в розыске, и попытался напасть на нас, когда я учинил обыск.
Пуля соскочила со стола и покатилась к нашим ногам.
- Поэтому ты снёс ему полголовы?
- Нет, в него попал Вата, когда целился в меня.
- У тебя вечно так, - склонив голову по-птичьи набок, оборвал меня директор. – Они у тебя всё время бьются головами о различные предметы, случайно протыкаются ножами, выбрасываются из окон… ничего не забыл? Ах да, взрываются! Как в прошлом месяце. Я целый час гнул спину перед Его Сиятельством, пытаясь объяснить, что произошло с его любимой «Куропаткой», и почему плавать на ней он больше не будет.
- Вы преувеличиваете…
- Я приуменьшаю, Эмиль! - острый кулачок Мулине готов был обрушиться на столешницу, но в последний момент он передумал и зевнул. – Мне лучше тебя известно, что работать в Сером квартале никто не хочет. Там слишком опасно, слишком грязно. Ты подходишь как нельзя лучше, да, но помни - незаменимых людей нет.
- Мы свободны? – улыбнулся одними губами я, надевая на голову треуголку.
- Конечно. Можете идти, - бросил директор, тут же теряя к нам интерес и доставая из ящика стола пирожное со взбитыми сливками и большой красной клубникой на верхушке.
Покидая кабинет, я заметил, что оса, взлетев над подоконником зависла над головой Мулине.
* * *
- А почему мы не рассказали директору про Анну? – вприпрыжку нёсся за мной стажёр, всё ещё прижимая головной убор к груди.
- Бесполезно.
- Но девочка в опасности!
- Она серв, не гражданин города, - пояснил я, приветственно кивнув пробежавшему мимо со стопкой фолиантов Бруни. - Преступление, совершённое против раба, будут расследовать только после его смерти.
- Но это несправедливо. А гер Баум? Разве он не захочет вернуть свою собственность? Ведь сколько-то девочка стоит?
- Прощелыга не станет связываться со Щекастым. Он в Сером квартале в авторитете, - сказал я, толкая рукой дверь. – Этот тип порежет его и бровью не шевельнёт.
В лицо нам брызнули капли дождя. От прекрасного солнечного утра не осталось и следа.
* * *
Быстрым шагом пересекая площадь перед департаментом, я вспоминал как усталая, изнурённая работой женщина, рыдала навзрыд, рассказывая о пропаже своей десятилетней дочери. Конечно, пропажа рабыни не было моим делом, но дома меня ждала девочка пятью годами младше, а это значит, что я очень хорошо понимал чувства матери.
Удар опрокинул Акробата на землю и, разбрызгивая во все стороны воду, тот рухнул навзничь, скорчившись от боли. Оседлав преступника, я приставил к его горлу лезвие ножа и молча уставился в глаза.
Струйки влаги скатывались с моей треуголки и плаща на лицо вора. Выплюнув налившуюся в рот воду, тот заорал:
- Так нельзя! Так нельзя! Лис, городская стража так себя не ведёт. Я буду жаловаться.
Металл разрезал кожу на шее, отчего капелька крови сбежала на грудь преступнику.
- Да, всё! Всё! Я понял! Девчонка в «Рыцаре и шлюхе». После прошлогоднего пожара Щекастый теперь там заседает.
Похлопав ладонью по щеке преступника, я растворился в струях ливня, хлеставших с неба.
Стоит ли говорить, что нам были не рады.
* * *
Когда дым от выстрела рассеялся, я приказал Шумахеру оставаться на месте и ждать прибытия наших коллег. Сам же, переступая через обломки двери и труп привратника, которому ядро напрочь сорвало голову, направился внутрь таверны.
Неплохо получилось. Ну, а что? Я же артиллерист в прошлом, и с такого расстояния не промахнулся бы. Впрочем, это совсем другая история, а пока… мне тут кое с кем по душам потолковать надо.
- Тук-тук! Встречайте гостей.
"Ливень: я тороплюсь" тут
Помним, что появление продолжения этой истории зависит только и исключительно от вас.
Карта Сбербанка 2202202231874003 для тех кто хочет поддержать канал и автора