Моя вторая дочь впервые заболела в один год и один месяц, и болела целых полгода. Сначала воспалением легких, потом корью с осложнением на легкие и вновь воспаление легких и диспепсия. Даже клиническая смерть была. Но всё преодолели благодаря врачам и просто добрым людям.
Мы уже забыли было про болезни, как в один день случилось страшное. У меня был выходной день, я убирала, стирала, мои девочки играли во дворе с друзьями. Хоть город и был, как говорили, зэковским, но мы не боялись пускать детей на улицу играть самостоятельно. Живя в многоквартирном доме, белье сушили на улице, благо было лето. Так и я, выйду повесить белье, посмотрю, что дети во дворе с друзьями играют, и снова домой стирать убирать.
Девчонки забегут, схватят что-нибудь поесть для себя и других, поругаешь для проформы, чтобы лучше за стол сели и поели, но им быстрее надо к друзьям. За столом есть некогда, игра нарушится. Так и бегали они, то одно возьмут, то другое. Не уследила как они взяли то, чего брать не должны были.
Стирку уже заканчивала, когда пришла маленькая и говорит, что спать хочет, а я говорю, что вот белье на улицу вынесу, развешаю, тогда искупаю, накормлю и спать время будет, а пока побегает пусть. Она ушла на улицу, потом приходит обе. Я быстренько ванну готовлю для старшей, а младшая на банкетке сидит среди комнаты. Посадила в ванну старшую и тут какой-то стук об пол в зале. Вхожу, а младшая без сознания рядом с банкеткой лежит.
Тормошу её, стараюсь разбудить, не получается. Понимаю, что что-то не то с ребенком, звоню в скорую, а мне говорят, что уехала на вызов и не скоро будет. Тогда беру её в охапку и бегом на улицу, думаю, что по дороге машину поймаю какую-нибудь, а до больницы километра три или четыре. Пока шла до дороги со двора ни одна машина не выехали и на дороге ни одной машины, выходной день. Всё как вымерло.
Пробегаю напрямик до другой улицы через канал по мостику, потом через другой по трубе, а ребенок тяжелый три с половиной года, сама я в сорок девять килограмм. Как только вышла на другую дорогу, то не поверила своим глазам, мои силы на исходе, еще только шестая часть пути пройдена, а тут машина стоит грузовая, водитель под ней что-то ремонтирует.
Прошу помочь. Мужчина не слова не говорит, собирает свой инструмент и предлагает садиться, пока я сажусь, он держит ребенка, подает мне. Как только приехали в больницу то начался переполох. В больнице ни одного свободного места, где-то по двое детей на одной кровати, мамаши в проходах сидят. Жара, духота, запах. Нас в кубовую определили на кушетку.
Принесли капельницы, делают раствор марганца, подозревают отравление лекарствами так как я перед тем, как выйти из дома успела спросить у старшей, что они ели и она сказала, что таблетками лечились. Спрашивают у меня какие лекарства она могла употребить. А я не знаю. Они колдуют над дочерью и тут врач спрашивает про старшую дочь, а не ела ли и она таблетки и как её состояние.
У меня пол под ногами ушел. Та тоже была сонной и осталась в ванной, полной воды. Растолкали меня и спрашивают есть у соседей телефон, есть у соседки. Дали телефон, тогда ведь мобильных не было, набираю номер моей соседки Анны Ивановны, пожилой женщины, прошу, чтобы посмотрела в ванной ли моя старшенькая, дверь не закрыта. Она идет и приходит быстро, говорит, что она заглянула в ванную и ребенка там нет.
Беру себя в руки и прошу еще раз сходить в мою квартиру и заглянуть в саму ванну, никого ли там нет в самой ванне. Идет, приходит, говорит в ванне только вода, а на мой вопрос: - «Где дочь?», отвечает, что не знает. И в этот раз прошу вновь сходить и пройтись по комнатам, найти её. Уходит. Приходит и говорит, что та спит на диване голая и мокрая. У меня руки дрожат, напряжение такое сильное, что сама вот-вот в обморок упаду.
Опять спрашиваю её, живой ребенок или нет? Она удивляется моему вопросу, но идет. Приходит и говорит, что не поняла. Она холодная. Я взвыла, но трубку подхватил доктор и стал говорить ей как проверить по глазам и телу жив ребенок или нет.
А тем временем у младшей пропали все вены, глазки закатились, и врачи бессильно опустили руки. Сказали всё. Я не поверила, кинулась к ребенку и стала звать её по имени не своим голосом. Я так кричала её имя и просила не уходить, что у неё вздрогнули ресницы и еще через какое-то время она открыла глазки.
Её снова окружили белые халаты, а врач, который разговаривал с Анной Ивановной, сказал, что старшая дочь жива и он посылает меня со скорой помощью за нею и, чтобы я не боялась за младшую, они сделают всё, чтобы она жила. Когда я влетела в квартиру, то голенькая дочь лежала на спине на диване, вытянутая в струночку, вся в крупных каплях воды, которая почему-то не стекла с неё.
Фельдшер, приехавший со мной на скорой помощи, бегло осмотрел её и, взяв на руки, понёс в машину, я кинулась за ним, даже не закрыв квартиру. Он напомнил, что не мешало бы трусики захватить для ребенка. Я тут же на улице сорвала с веревки несколько трусиков, и мы поехали в больницу. По дороге ребенок проснулся и чувствовал себя почти нормально.
Мы стали спрашивать у неё кто еще из детей ел эти лекарства? Она назвала мальчика из нашего дома. Возвращаться назад не стали потому, что уже подъезжали к больнице, а уже оттуда позвонили маме этого мальчика, сказали ей как и что произошло и попросили проверить как себя чувствует её сын. Через какое-то время, она сказала, что с мальчиком всё нормально и он играет с друзьями на улице.
Младшенькая уже была в сознании, когда мы приехали, и только к её рукам и ногам подключены системы. Я взяла её за руку, а она просила что-то сказать мне на ушко. Когда я наклонилась над ней, она сказала, что очень хочет по-маленькому, но стесняется. Решили эту проблему, и она заулыбалась. Старшая же с первой минуты была в руках у врачей. Они осмотрели её, дали выпить чуть не литр раствора марганцовки.
Откуда-то появилось кофе и моих детей стали отпаивать этим напитком, а к одиннадцати вечера они уже бегали по коридору больницы и их нельзя было угомонить. Весь персонал радовался, а мне кололи сердечные и успокоительные. Утром нас отпустили. Так и вела детей в одних трусиках через весь город, который уже знал, что мои дети в тяжелом состоянии в больнице и переживали за нас.
Естественно мы шли очень долго, надо было ответить на расспросы и поблагодарить за участие. Квартира так и оставалась до нашего прихода открытой, и никто не зашёл в неё без нас. Горький опыт научил детей не трогать лекарства, а что за лекарства они тогда употребили, мы так и не узнали.
Далее: Как нам даются дети и как нам помогают их растить врачи и просто хорошие люди.
К сведению: Это одно из моих воспоминаний на моем канале "Азиатка" , начиная со статьи "История знакомства моих родителей". За ними следуют продолжения о моей жизни и жизни моей семьи. Не обещаю, что понравится, но писала о том, что было на самом деле.