- Соня, привет! Как дела? – спросил меня отдаленно знакомый голос, позвонивший с незнакомого номера
- Кто это?
- Не узнала?
- Нет
- Жужа
Жужей в студенческую пору у нас называли Жукову Жанну. Мы с ней не просто не дружили, но и практически не общались. Жужа простая, общительная, в доску своя для всех без исключения. Но именно эти качества меня и отталкивали от нее. Слишком активная, слишком много ее как во время занятий, так и на перерывах.
- Жанна? Какими судьбами?
- Уже год, как я стала Катей. Теперь я Катя Орлова. Мне тут знакомая предложила обратиться за помощью к некоей Соне. Стала выяснять, что это за Соня такая и оказалось, что это моя одногруппница. Соня, ты не переживай, я оплачу все, как положено.
- Жа… Катя, давай встретимся и поговорим. Тогда и решим могу я тебе помочь или нет
- Диктуй координаты, куда тебе деньги перевести
- Деньги по завершении работы
- На проезд. Между нами 1500 км.
Не скажу, что горела желанием встретиться с Жанной, но те обстоятельства, что она стала Катей и просит о помощи меня заинтересовали.
- Диктуй адрес, а там разберемся
Катя настояла, чтобы я воспользовалась самолетом и встретила меня в аэропорту. Если бы она не подошла ко мне первой, никогда бы не признала в ней свою однокурсницу Жанну.
У нее и в то время было несколько лишних килограммов, но это было ей к лицу. Сейчас же ко мне подошел розовощекий кубик 1,5 х1,5
- Это я еще схуднула на 22 кг, - улыбается Катя. – приедем домой все расскажу.
Проблемы с весом и здоровьем у меня были и в студенческую пору, но я скрывала. Потом вышла замуж, родила дочь и почти год не вылезала из больницы. Выпишусь, 2-3 недели дома побуду и опять в больничку. Ела, как птичка, но на фоне лечения толстела не по дням, а по часам. Дошло до того, что по дому стала еле передвигаться. При моих-то 152 см роста 160 кг веса. Куда нафиг? Чего мне только не назначали. И лекарства меняли и диеты, а меня прет и прет. А тут свекровь начиталась умных слов и говорит мне:
- А ты поменяй имя, все равно оно тебе не нравится.
Я не могу понять о чем она
- Причем тут мое имя?
- Имя управляет судьбой человека. Была ты Жанна Жукова и все нормально было. Были проблемы со здоровьем, но ведь не до такой степени. После того, как ты стала Жанной Орловой все встало с ног на голову. Попробуй сменить имя.
Я решила, что хуже, чем есть не будет и стала Катей орловой. Кто бы рассказал – не поверила. За год, что прошел под новым именем сбросила 22 кг, про лекарства забыла.
- Ты позвала меня поговорить о весе?
- Нет, конечно! С братом мужа творится что-то неладное, а что именно понять не можем. Сказать по правде, мы даже к психиатру его водили. Говорит, оснований для беспокойства нет.
- Рассказывай, что именно с ним не так, когда и с чего началось
Они с коллегами решили устроить своеобразный корпоративчик на природе. 5 лет небольшой фирме, где все 8 человек работают со дня ее основания. Организовали коллективный выезд с семьями. Просторная поляна, в шаговой доступности речка. Установили большую палатку, где могут отдохнуть дети. Шашлыки и все такое.
С пикника Егор приехал другим человеком. Раньше шутник и балагур был. Его жена Юля часто обижалась из-за этого. Ей казалось, что муж ведет себя, как дурак. После той поездки Егор больше не шутит, не хохмит, почти не смеется. Когда выпадает выходной, с утра пораньше уходит из дома и возвращается только с наступлением темноты. Когда это произошло раз, другой, третий Юля взбунтовалась. С Егором пробовали поговорить его родители, Олег (мой муж). Он молчит, он упорно молчит, когда речь заходит об этих отсутствиях. Однажды Олег с отцом проследили за ним и выяснили, что приезжает он на ту самую поляну, где был корпоратив. Сначала решили, что у него там тайное свидание, а потом поняли, что ошибаются. Егор просто сел, прижался спиной к одиноко стоящей молодой березе и просидел так несколько часов. Мужикам это надоело, и они решили подойти. Егор улыбался, наблюдая за чем-то, что видел только он. Отца и брата не замечал до тех пор, пока его не коснулись и не окрикнули в самое ухо. Встрепенулся, подскочил, стал спрашивать, что отец и брат там делают, зачем пришли. Егора увезли домой, но всю следующую неделю он был хмурый, раздражительный, а в выходной опять уехал на поляну.
- Я должна увидеть эту поляну!
- А Егора? Его смотреть не будешь?
- Сначала поляна. И, кстати, Егору пока не говорите обо мне. Просто приехала к тебе в гости однокурсница.
- Хорошо
Катя с мужем привезли меня на поляну и я увидела то, что видит Егор, но не видят другие
- Здесь работы не початый край. Вы езжайте, а я останусь
- А как же … - пытается возразить Катя
- Здесь до остановки 15 минут ходу
- В лесу, одна, - напоминает Олег
- Не в лесу, а на поляне, - «успокаиваю» я. – Все нормально! Садитесь на автобус и уезжайте домой. Я к вечеру вернусь
- К вечеру?
- Конечно. Говорю же – здесь работы не початый край
Я вдруг понимаю, что поселившееся в их головах любопытство не позволит Орловым уехать домой и спокойно меня ждать. Щелкаю пальцами, чтобы они одновременно сосредоточились на мне.
- вы сейчас едите домой и забываете о моем существовании, пока я не напомню
Орловы послушно поворачиваются и уходят.
Я стою и зачарованно вглядываюсь в то, что для других просторна поляна.
Когда-то здесь жили люди. Скорее всего это были какие-то староверы или вероотступники, а может быть сектанты или еще кто. Я вижу их быт и ощущаю себя персонажем реконструкции их жизни. Это новые впечатления, ощущения, это то, чего не покажут в кино.
В центре поляны, как раз в том месте, где теперь растет одинокая молодая березка, я вижу подобие деревянной церквушки. Почему подобие? Потому что таких церквей нет и не было. Я в этом уверена. Это просторное помещение, способное вместить 50-60 человек. Не двигаясь с места, я мысленно приближаюсь к нему и вхожу внутрь. На стенах и полах доски не плотно подогнаны, оставляя местами щели в палец толщиной. Полное отсутствие икон и какой бы то ни было церковной атрибутики. В левом углу подобие трибуны, красиво украшенное резьбой по дереву. В витиеватых узорах есть что-то магическое, подавляющее волю и заставляющее подчиниться. Думаю, паства безоговорочно подчиняется человеку, вещающему с этой трибуны и внемлет каждому его слову.
Поднимаю взгляд вверх.
Как такового потолка нет. Есть только шестигранный свод, скошенный все к тому же левому углу. И снова все та же витиеватая резьба по дереву. Кажется, это не просто секта, а какое-то сборище сатанистов. Бр-р-р!
Мысленно возвращаюсь на прежнее место и только теперь понимаю, что меня смущало в «церквушке». Странной формы скошенная в левый угол крыша. Одновременно с этим приходит и понимание того, что все дома, как и молельный дом (называть его церковью больше не хочется) относительно новые. Им всем по 25-30 лет. Это не деревушка в общепринятом понимании. Это что-то вроде жилого комплекса.
Мысленно перемещаюсь в ближайшее здание.
Наконец-то вижу людей. Четыре веселые, довольные жизнью женщины снуют между длинным столом и плитой. Накрывают на стол. В помещение входит мужчина с коромыслом и ставит на скамейку у плиты два больших деревянных ведра с водой.
Я покидаю это помещение и перемещаюсь в следующее, что значительно меньше предыдущего. Это что-то вроде пансионата для престарелых. Вдоль стен стоят по четыре лежанки, на которых лежат и сидят старики. Что странно – мужчины и женщины в одном помещении. У входной двери, отгороженная лавкой, еще одна лежанка, на которой расположилась относительно молодая женщина. Наверное, это медсестра в нашем понимании. На лавке ведро с водой, деревянный ковш и две ёмкости с какими-то отварами.
Я перемещаюсь в следующее помещение. Это детское учреждение где находятся все дети поселения примерно до 14-15 лет. Среднее звено присматривает за теми детьми, что умеют ходить, а старшие за средними и за младенцами. Взрослых, которые присматривали бы за детьми здесь нет, как нет и места, где они могли бы проживать.
Перемещаюсь в очередное здание. Это что-то вроде странного общежития. Я вижу здесь около 30 человек в возрасте от 15 до 30 лет. Все они снимают с себя грубую блеклую одежду и переодеваются в праздничные наряды. Мужчины и женщины, все сразу и без доли стеснения. О чем-то переговариваются, смеются. Мне становится неприятно, и я перехожу дальше.
Здесь все, кому уже за 30, но еще рано в дом престарелых. Они, как и молодежь, готовятся к обеду.
Что за порядки царят в этом поселении?
Я перехожу в последний, самый маленький, дом.
Дом-то может и маленький, но в нем, в отличие от других, проживает всего два человека.
Высокий, единственный во всем поселении, упитанный мужчина около шестидесяти и молодая женщина в положении с опухшими и красными от слез глазами. Пробивается звук.
- Хватит выть! – слышу я голос мужчины. – Дольше тебя моей женой была только Варвара. Тебе нужно думать о ребенке. Вот завтра родишь, сходишь в исповедальню и все будет хорошо
Женщина смотрит на него с ненавистью
- Я не пойду в исповедальню!
- Да куда ты денешься! Сегодня ты последний день моя жена. Завтра, с утреца, родишь и перед обедом – в исповедальню.
- Мне еще рано рожать. Мое время только по новой луне придет
- Если я сказал завтра, с утреца, значит завтра и родишь
- Не губи младенца! Его время еще не пришло
Мужчина берет голову женщины в свои руки и вынуждает ее посмотреть ему в глаза
- Завтра, утром, младенец родится. Я так хочу! До обеда отдохнешь и перед тем, как идти трапезничать придешь ко мне в исповедальню
- Да, хозяин, - покорно отвечает женщина и пытается отвести глаза в сторону, за что тут же получает звонкую пощечину
- Где улыбка? Где хорошее настроение? В общине все должны быть счастливы
- Да, хозяин.
- Иди трапезничать и скажи, что я сегодня задержусь. Пусть меня не ждут
- Да, хозяин
Женщина уходит, а мужчина с сожалением смотрит ей вслед.
- Знал же, что не нужно брать Аксинью в жены. В ней еще сильна кровь прадеда Евдокима. Порода другая, кровь разбавлена, сама ничего не умеет, но противиться мне сил хватает. Люба ты мне, Аксинья, но пришло время заменить тебя на Авдотью. Она много моложе тебя, крови вашей в ней нет, будет покладистой женой. Пока еще есть силы я должен продлять род. Аксинья-то уже третьего носит. Дальше дети слабые, больные будут. Мои дети должны рождаться здоровыми. Аксинью придется убирать совсем, что-то она мне не нравится. Как бы совсем не вышла из подчинения. В моей общине этого быть не должно.
Возвращаюсь на поляну.
Получается, что Егор видит жизнь общины и, возможно, в какой-то степени попал под влияние ее вдохновителя. В отличие от меня, он просто наблюдает за бытом «счастливых» людей и в определенной мере тоже становится счастлив.
Я должна знать, когда и каким образом община прекратила свое существование
Я оказываюсь в избе-молельне, но теперь становлюсь непосредственным участником событий, находясь в теле Аксиньи.
Вокруг меня стоят люди и завороженно смотрят на стоящего на трибуне, ловят каждое его слово. Я слышу мысли Аксиньи:
- Нужно притворяться, что я смотрю на магические знаки и внемлю каждому слову. Никто не должен догадаться, что смотрю и не вижу того, что так завораживает. Никто не должен догадаться, что я не слушаю его околдовывающие речи. Знаю, что он хочет меня извести, потому должна торопиться. Я уже не его жена, но и Авдотья сможет стать его женой не раньше полной луны. Осталось несколько дней. Я должна торопиться
Аксинья натягивает а дверном проеме какую-то нить, напоминающую современную леску. Она что-то шепчет себе под нос, возможно какое-то заклинание.
Женщина распрямляется
- Убить не убьет, но небольшая задержка даст мне возможность попытаться осуществить задуманное. Хуже, чем есть, не будет. Если получится – люди станут собой. Если не получится – я убью себя.
Женщина проверяет что-то спрятанное в складках одежды
- Пора!
- Братья и сестры! – вещает с трибуны Аксинья. – поднимите взоры и присмотритесь к тому, что вещают небеса! Паства послушно поднимает головы и начинает разглядывать узоры конусообразного потолка над оратором
- Вы видите волшебные узоры, что говорят: Илларион больше не наш хозяин?
- Да! – послушно отвечает паства, продолжая счастливо улыбаться
- Вы видите, что магические узоры сложились иначе и говорят: слушаться нужно только Аксинью?
- Да! - соглашается паства.
- Вы видите, что узоры говорят: пришло время изгнать Иллариона из общины?
- Да!
- Волшебные узоры говорят, что Иллариону нужно завязать глаза, рот, руки, посадить его на плот и отправить по течению реки. Вы это видите?
- Да!
- Среди узоров я вижу имена Аким и Харитон. Вы тоже их видите?
Дружное:
- Да!
- И выполните свое предназначение! Брать и сестры! Прошу всех в трапезную! Пришло время вкусить яства!
- Братья и сестры! Три дня минуло, как нет с нами Иллариона. Хорошо ли вам живется?
- Да!
- Счастливы ли вы?
- Да!
- Обрели ли вы себя?
Паства недоуменно переглядывается, слышится нестройное:
- Да
- Братья и сестры! Пришло время стать собой. Больше не нужно никому подчиняться. Теперь дети живут со своими родителями и во всем подчиняются им. Родители заботятся о тех, кто их породил. Мужчины и женщины сами решают с кем им жить и от кого иметь детей. Изначально общину закладывали четыре клана. Благодаря стараниям Иллариона чистых осталось только два клана. Потому, у кого есть силы и нет больных стариков, идите к людям и живите среди них, создавая новые семьи. Сейчас все выходят на улицу и несут в исповедальню солому. Много соломы. Когда солома закончится, Анастас с Иннокентием принесут из трапезной огонь и подожгу солому. Все меня поняли?
Разрозненное:
- Да!
Вижу полыхающую «исповедальню». По мере того, как языки пламени поглощают строение, люди теряют свою жизнерадостность. С их лиц сходят счастливые улыбки, появляются растерянность и страх. Плечи многих отпускаются от безнадежности.
Какая-то женщина срывается с места, бежит в детскую и тут же выбегает с грудным ребенком на руках. Никто не успевает и пошевелиться, как эта парочка скрывается в огне. Недолгий крик и тишина.
Теперь уже Аксинья теряет улыбку и с ужасом смотрит на рухнувшее строение
Люди начинают разбредаться. Некоторые из них идут в детскую, другие в строение к старикам, кто-то в свои общежития. Мужчина и женщина, взявшись за руки, направляются к воротам.
Картинка меняется, и я вижу горстку людей, что стоя на пригорке, наблюдает за пожарищем внизу. Полыхает община
- И что теперь? – спрашивает молодой мужчина. – Иллариона с нами больше нет. Взбесившийся Аким убил Аксинью и всех, кого успел поймать, а потом поджог общину. Нас осталось восемь человек и все мужики. Как жить будем?
- Пойдем к людям, как велела Аксинья, - отвечает ему другой мужчина
- А где они, люди?
- Куда-то же ушли первые. Никто из них не вернулся. Пойдем и мы.
Я, конечно, узнала о том, как прекратила свое существование община, но так и не поняла, какое отношение все это имеет к Егору.
Катя и Олег накинулись с расспросами, едва я напомнила о себе.
- Зовите в гости Егора. Будем разбираться.
Егор не горел желанием общаться со мной, но вынужден был прийти к брату под конвоем жены и родителей. На меня он смотрел враждебно и успел даже сказать:
- Я не собираюсь…
Глядя мужчине в глаза, я, довольно грубо, скомандовала:
- Замолчи и присядь!
Егор подчинился. Я посмотрела на любопытствующих
- Оставьте нас одних!
Отец кивнул на Егора, хотел возразить
- Он будет послушным мальчиком и сделает, как я велю
Оставшись вдвоем с Егором, я коснулась его руки
И снова я вижу Аксинью. Она держит за руки мальчика 11-12 лет
- Сын, я рассказала тебе, как все было на самом деле. Ты должен сохранить это в памяти и поведать людям. Для того я и отправляю тебя с Ариной и Ильей.
- Почему ты не идешь с нами?
- Мое место здесь
Аксинья целует ребенка в один глаз, в другой
- Иди, сын! Прощай!
Мальчик поворачивается и, утирая слезы, послушно уходит. Женщина тихо произносит:
- Мне жить осталось два дня. За это время я должна попытаться уговорить уйти к людям еще хотя бы несколько человек. – Аксинья вздыхает. – Какие же все твердолобые.
Картинка меняется.
Я вижу пожилого человека, которого обступили четверо детей
- Я рассказал вам все, что помню, ведь мне самому тогда было всего 11 лет. Теперь вы должны запомнить и передать своим детям, внукам и правнукам.
- Старый дедушка, а почему наши родители не рассказывали нам про общину? – спрашивает девочка 10-11 лет от роду
Старик вздыхает
- Не знаю, деточка. Я честно исполнил данное матери обещание и рассказал людям, когда мы пришли в деревню. Я рассказывал об этом своим детям, но они не сочли нужным рассказать своим. Я рассказал своим внукам, вашим родителям, но и они ничего не рассказали вам. Я рассказал вам, моим правнукам. Больше от меня ничего не зависит. Мои дни сочтены.
Картинка меняется.
Я вижу еще не старую женщину с нездоровым румянцем на щеках. Она лежит в постели. Рядом стоят двое подростков.
- Это рассказывал мне прадед. Я рассказала вашим родителям и вам. А вы решайте сами что делать с этой информацией.
- Нужно было раньше рассказывать, - беспечно улыбается белокурый мальчуган, - когда мы еще верили в сказки.
Женщина пытается тоже улыбнуться
- Возможно, ты и прав, Борис. Около 130 лет прошло с тех пор, как не стало общины.
- Так много? – удивляется девочка-подросток
- Конечно. Мой прадед женился, когда ему 25 лет было. В нашем роду все мужчины женятся в 25 лет.
- Мой папа тоже на маме женился, когда ему 25 лет было
- И мой!
- Я когда вырасту, я тоже в 25 лет замуж выйду и рожу двоих сыновей. Я уже и имена им придумала. Олег и Егор. Олег будет точной копией своего отца, а Егор моей копией
Я вижу молодую пару. Мужчина осторожно спрашивает:
- Ниночка, может быть тебе к врачам обратиться? Третий год живем, а ты никак не забеременеешь
- Если до 26 лет не рожу – обязательно схожу к врачам
- Почему до 26?
- У нас в роду все в 25 лет вступали в брак, а в 26 становились родителями. Одна я скороспелка в 20 лет замуж выскочила
- Еще три года ждать?
- Не хочешь ждать – можешь найти ту, которая родит тее через 9 месяцев
- Ниночка, что ты такое говоришь? Я же люблю тебя!
- Я тоже тебя люблю, но это не изменит ситуацию.
Очередная смена картинки
Я в теле Егора, и мы сидим на поляне. На душе так хорошо, словно после долгой разлуки я вернулась в родные пенаты. Такое умиротворение, такое счастье, что я наконец вернулась к истокам. Перед глазами мелькают сцены из жизни общины, счастливые лица ее обитателей. Я (вернее Егор, чувства и эмоции которого я переживаю) хочу жить здесь, хочу стать частью общины.
Возвращаю мужчину на грешную землю, послав ему картинки того, как Илларион зомбировал обитателей общины, как Аксинья вернула их к реальности, как прекратила существование община.
Егор резко выдергивает свою руку из-под моей и начинает дуть на нее. На руке красное пятно, как от ожога
- Прости! Я, наверное, увлеклась
Мужчина улыбается
- Мы увлеклись. Ты так красочно все передавала, а я с таким увлечением впитывал информацию, что в какой-то момент показалось, будто от пожарища отделился язычок пламени и коснулся моей руки.
Меня шокировали его слова. Егор все понял и обнажив белоснежные зубы пояснил:
- Я, как все творческие личности, впечатлителен и эмоционален. Наверное, именно это сыграло со мной злую шутку, дав возможность погрузиться в далекое прошлое моей семьи
- Творческая личность?
- Катерина не сказала? Наша фирма занимается организацией праздников. Потому мы и юбилей праздновали на поляне – надоели помпезные праздники, захотелось свободы.
Глава 34 здесь
Автор Павлина Крылова
Другие публикации канала:
Как призрак женщины спас жизнь мне и моему сыну