Сейчас в Петербурге проживает 65 тысяч блокадников. И услышать из первых уст рассказы о тех днях – на вес золота. В годовщину полного освобождения Ленинграда от фашистской блокады предлагаем послушать личные истории тех, кто выжил в осажденном городе и воспоминания их внуков.
С каждым годом тех, кто жил в осаждённом Ленинграде или пытался прорвать блокаду, становится меньше. В 2020 не стало удивительно деятельного и честного человека — Игоря Михайловича Морштейна. Он был для нашей редакции не просто интересным рассказчиком, а настоящим другом, героем, как из книги.
Игорь Морштейн: «Каждая эпоха рождает новые слова. Например, у нас была дуранда. Сейчас уже и не знает никто, что это такое. А мы до сих пор помним вкус дрожжевого супа, в котором плавает два лавровых листочка. А еще был жмых. Меня мой внук спрашивает: а правда, что нечего было кушать? Можно же было в магазин сходить купить! А я говорю, что в магазинах ничего не было. А те 125 грамм хлеба, которые отрезали, выдавали только в одной булочной».
Практически в каждой петербургской семье есть свои истории времен блокады. Конечно, герои, пережившие эти страшные годы, часто с большим трудом и неохотой вспоминают прошлое. Слишком тяжелые испытания легли на плечи обычных людей, не готовых в одночасье совершать подвиги. И может, время тогда было другое, или твёрже дух ленинградцев, но сегодня дошедшие до нас истории пересказываются с чувством непередаваемого восхищения.
Пилот Авторадио Сергей Григорьев рассказал нам о своем дедушке Юрии Алексеевиче Антонове, которому было всего лишь 13 лет, когда началась Великая Отечественная война. Но к началу блокады совсем юный ленинградец уже учился в ремесленном училище на фрезеровщика.
Сергей: «В это время вышло распоряжение по всем училищам Ленинграда об участии студентов в обороне города. Ребят отправили на станцию Пудость копать противотанковые рвы. Но когда прибыли на место, оказалось, что станция разбита немецкими бомбардировщиками. Пришлось уйти в лес. Строили шалаши на три-четыре человека, копали рвы. Так прошел месяц. Однажды ночью подняли их по тревоге, выдали сухой паек, выстроили в колонну и отправили обратно в город. Но по дороге их обстреляли из миномета. Это было первое боевое крещение. А дальше страха не было – тушили зажигалки на крышах. А когда горели Бадаевские склады, бегали на пепелище и ложками копали сладкую землю. В пожаре сгорел сахар».
Мальчишки складывали землю, пропитанную сожженным сахаром в рюкзаки, на Обводном канале набирали воду, и дома пили сладкий чай. А осенью изможденные ленинградцы голодными глазами смотрели на неубранную картошку на полях. Но добраться до нее не было возможности.
Сергей: «Все поля обстреливались немцами. А в конце зимы появилась возможность выехать вместе с матерью, моей прабабушкой, по Дороге жизни в Подмосковье. А там продолжали работать. Он вообще всегда был очень сильным и не по годам физически развитым. Тем более, мужиков не хватало, приходилось работать на тяжелых участках. В 1944 году вернулись обратно в Ленинград, но их дома уже не было».
Подвиг людей, продержавшихся в огненном кольце почти 900 дней и ночей, не имеет равных в мировой истории. И хочется верить, что проявленные тогда стойкость, самопожертвование и смелость ленинградцев сформировали качества будущих поколений петербуржцев - самообладание, выдержку, сплоченность против любых трудностей, и главное, безмерную любовь и уважение к родному городу.