Вдруг выплыло. Ну как иначе скажешь? Где-то в глубинах памяти сидело, лежало и т.п. И так внезапно, с цветом, звуком, запахом всплыло. Мне 13. Я в голубой вязаной шапке, как всегда, «с чужого плеча». Зеркало, глаза, синие, засасывают. У меня были засасывающие глаза. Я сама боялась в них долго смотреть.
У меня была первая любовь. Помню его чёлку, узкие серые и зеленоватые глаза. Всё писала среди строк старого учебника - ВБ, ВБ. Он безразличен, курил в окно на уроке, цинично плевал сквозь зубы, кажется, и учителя его побаивались.
Отец послал меня в Сычевки – это наша деревня, бабушкин дом, там под снегом петрушка, надо выкопать и привезти домой. Отец велел ходить в обход, я ходила как короче - шла с санками по железнодорожному мосту, узкому, ветер дул, машинист свистел.
На грядках под снегом зеленая петрушка, срезаю её ржавым древним серпом и укладываю на санки. Баба Маруся, соседка, зовёт к себе греться, даёт чай с сушёными яблоками.
Помню запах октябрьского снега, запах соседского дома, деревянного пола, тепла, помню голубую чужую мохеровую шапку, помню обратный путь по ж/д мосту с санками и петрушкой, снег, мокрый снег…
Помню стыд - увидят одноклассники с этими дурацкими санками с петрушкой, узнает он.
…Мне 17. Иду с родителями в магазин, гололёд. Шкандыбаю по льду на высоченных шпильках новомодных итальянских сапожек… Он навстречу. Мы уже не в школе. Я работаю в Москве, он где-то не знаю где. Приветствует, что-то острит, типа, заигрывает, чужой уже… Он потом не раз пытался… но… была у меня уже другая любовь. А однажды я увидела его распростертым на платформе, он лежал, раскинув руки, сжав палку …ВБ… ВБ… А потом его убили.