Семён всегда был видным парнем, сколько себя помнил. В школе за ним бегали девчонки, то кукла у них поломалась (рука отвалилась) - сделай, то стул под ней в классе сломался – почини. Да и учителя не раз подходили к нему с просьбой помочь работами в школе, Семён не отказывал никому, ему нравилось работать руками. Когда подрос, начались проблемы с учёбой, потому что, ему вдруг понравились трактора. Их в колхозе было три. Если зимой ещё и видели его в школе, то с началом работ в поле, Семён там практически не появлялся. Приходил домой грязный, но довольный! Было у него два старших брата, разница в возрасте большая, поговорить не о чем, вот и нашёл себе Семён отдушину в работе с техникой. В семнадцать лет он в первый раз влюбился, Лида, одноклассница, всё его внимание было на ней. Но она даже не смотрела на него, ей нравился Коля с параллельного класса. Он ездил в город на соревнования физкультурников, занял там третье место. Вместе с грамотой ему дали значок. Ох, как он его носил! Как медаль, да что там, как орден!
В его семнадцать лет случилось в селе событие, которое заставило селян о нём говорить как о герое. По случаю Первомая, в новеньком сельском клубе организовали танцы. Семён пришёл в клуб рано, Спиридоновна, заведующая клубом, попросила его поправить окна, стали плохо открываться. Занимаясь работой, наблюдал, как Колька, выпятив грудь вперёд, важно ходит перед сельскими девушками, Лида с него глаз не сводила. Вдруг послышался шум и отборный мат, Семён выглянул в окно. Пришедшие, трое пьяных шабашников, их бригада строила коровники на ферме, бегали за девчонками, а Кольки и видно не было. Выскочив в окно, Семён встал между девушками и хулиганами. Его попытались оттолкнуть, но он умудрился врезать одному из них в челюсть. Взвыв от боли или унижения, перед ним-то стоял щуплый парнишка, шабашник двинулся горой на паренька. Схватив, невесть откуда взявшуюся здесь литовку, Семён стал ею размахивать перед лицом врага. Девушки визжали, Семён махал, не давая ни обойти себя, ни приблизиться. Он уже готов был применить своё оружие и покалечить пьяных задир, как на крики девушек сбежались селяне. Ох и отделали они тогда эту троицу, смотреть страшно было! Семёна зауважали, старшие даже кепки снимали, когда с ним здоровались, а вот с Колькой наоборот, многие здороваться перестали. В этот год Семён оканчивал школу, на выпускном вечере, Лида сама подошла к нему, протянула руку, приглашая на танец, но Семён сделал вид, что не видит её, обиженная девушка убежала домой.
Через день в селе узнали, что началась война, а скоро из села на фронт стали уезжать мужчины. Семён бегал от одного военного к другому, от него просто отмахивались, или обещали, что он ещё усы брить не начнёт, как враг будет разбит. Оба его старших брата ушли на войну в числе первых, призвали и колхозных трактористов. Так вышло, что кроме Семёна технику толком и не знал никто, назначили бригадиром, и это в семнадцать-то лет! Осенью забрали из колхоза два трактора, третий был в ремонте, и это его спасло от войны. Семёну удалось отремонтировать трактор и весну они встретили уже подготовленными, правда с топливом было плохо, почти всё шло на фронт. Семён ездил несколько раз в город, в военкомат, просил, умолял взять его на фронт, но посмотрев его документы, военные отправляли его домой, кому-то и пахать надо было. В 1942 году, одна за другой пришли две похоронки на старших братьев, мать Семёна слегла от горя, отец то и дело хватался за сердце. В 1943 году, весной Семён пахал в поле, нужно было сеять, фронт нуждался в хлебе, к вечеру кончилось горючее. Оставив трактор в поле, бережно закрыв его брезентом, Семён на велосипеде поехал в село, к председателю, нужно было ему доложить. При входе в правление колхоза, заметил на себе взгляды односельчан, жалели они его глазами. Ничего не понимая, требовал от председателя горючее, остановился на полуслове, когда тот поднял от стола глаза и попросил его присесть на стул.
- Видимо у отца с сердцем плохо стало, упал он со свечой, полы загорелись, погибли твои, Семён, мужайся.
В селе действительно уже год как не было электричества, рядом, в чистом поле строился завод, где собирали танки, всё было отдано туда.
Три дня горевал Семён после похорон родителей, он даже не замечал, что всё это время рядом с ним находилась Лида, совсем не до неё было. А на четвёртый решился, пришёл к председателю и сказал, что уходит на завод. Председатель только кивнул головой, нечего ему было сказать. Пришёл на завод, рассказал о своём горе, поверили, устроили. Полгода Семён трудился на заводе, рвался на самые сложные участки, тяжёлый труд помогал ему забыть, хоть на время, горечь утраты семьи. Когда по заводу пошёл слух, что вместе с танками будут отправлять на фронт механиками-водителями работников завода, всю ночь просидел возле двери директора. Дождался, выпросил разрешение.
Сидя в танке, который уже стоял на железнодорожной платформе, Семён разбирал свою котомку. Распределив съестное на пять дней, а именно столько ожидалось ехать, он вдруг заметил небольшой узелок. Не сразу вспомнил, как он здесь оказался. Ах да, та женщина, на вокзале, сунула ему его в руку. В суете погрузки и прощаний, он даже забыл о нём. Постой, а кто она, тётка Лиды?! Родители девушки давно погибли, присыпало их на постройке плотины, тётка её воспитывала. Развязав узелок, обнаружил в нём десяток картофелин, сало, пол каравая хлеба и тетрадный листок сложенный пополам. Аккуратно развернув его, увидел фотографию Лиды. Долго всматривался быстро повзрослевший юноша в милое девичье лицо. Пять дней большое время, чтобы всё обдумать.
И вот он рядовой Удальцов Семён. После недолгой подготовки направили в боевую часть, где его представили экипажу. Все молодые ребята, даже командир танка и тот молодой лейтенант. Сделали круг по старому карьеру, один раз выстрелили, вот и вся тренировка экипажа, завтра на передовую. Через три дня его командир танка получил в штабе первое боевое задание и, придя к своему танку, рассказал о нём экипажу:
- Берём на броню десант, выдвигаемся к перекрёстку. Наша задача, не позволить отступающему врагу выйти на дорогу. Приказываю, загрузить дополнительный боекомплект, патроны и гранаты. Удальцов!
- Я.
- Проверь танк, он не должен подвести.
- Есть.
Семён в очередной раз проверил узлы и детали, которые он мог увидеть или дотянутся рукой, всё исправно, всё на своих местах, о чём и доложил командиру.
Утром, пока ещё совсем не рассвело, выдвинулись на свою позицию. Долго блуждали по мелкому подлеску, но всё же выехали к перекрёстку. Сразу становиться на позицию не стали, уж слишком всё было открыто. Решили в лесу дождаться начала наступления, а как бой начнётся, так уже и на позицию, тут метров двадцать осталось. Десант слез с брони, расположился на земле возле танка, экипаж тоже вылез на свежий воздух, Семён остался. Его взгляд упал на фотографию Лиды, она была перед его глазами, сунул он её за толстый провод. Раздался сильный взрыв, танк покачнулся, запахло горелым. Семён покрутил головой, здесь точно ничего не горит, это там, снаружи?! Открыв люк в днище танка, вылез под него и сразу заметил тела бойцов и танкистов. Осторожно выглянул из-за гусеницы, так и есть, все лежат мёртвые, нет, лейтенант двигается. Подполз к командиру, приподнял его голову, осмотрел его. Крови нет, лицо лишь камешками посекло, это не страшно, глаза то вон – целы.
- Командир, что это было?
- Не знаю. Тент с танка скинь, сгорит машина.
Закреплённый за башней танка брезентовый тент горел, горел и ящик с припасами и инструментом. Семён подскочил к танку, большой палкой стал сбивать горящую скрутку материи, с трудом, но удалось, скинул её на землю, тушить сил уже не было.
- Пусть горит, подумают, что мы подбиты, - командир сидел на земле, держась за голову руками, - что с машиной?
- Не знаю, - неуверенно ответил Семён, - сейчас посмотрю.
- За броню не суйся, мы убиты!
- Понял, командир.
Осмотрев танк, убедился, что всё нормально. Вражеский снаряд, а то, что это был он, Семён уже не сомневался, попал в землю возле танка.
- Достань из танка бинокль, осмотреться надо.
Молодой лейтенант стоял на ногах, его покачивало. Семён слазил в танк, вынес бинокль, протянул его лейтенанту.
- Сам смотри, у меня в глазах песок. Смотри на девяносто градусов, там враг.
Определив направление поиска врага, Семён внимательно осматривал местность. Полуразрушенные деревянные дома, вон, на некоторых даже крыши нет, стёкла в окнах тоже не блестели, прошлась здесь война. Что-то насторожило Семёна, стал присматриваться к одному из окон. Так и есть – это же пушка! Вон и немец пробежал! Пушку в дом закатили и из окна стреляют, хитро! Ага, а вот и вторая, Семён заметил, что из дома, который напротив, торчит ствол орудия.
- Две пушки, командир. В домах, через окно стреляют. Что делать будем? Лейтенант уже промыл глаза водой из фляжки, стал медленнее моргать, взгляд осмысленный.
- Уничтожать их, а ты что, что-то другое предлагаешь?
- Никак нет, будем уничтожать.
Лейтенант взял бинокль и, пользуясь подсказками Семёна, осмотрел дома.
- Если прицел не сбили, то я башню повернуть не успею, как они нас накроют. Значит так, вперёд тридцать метров, по моей команде остановка, после выстрела назад тридцать метров. Понял?
- Понял.
- Ну, тогда по машинам!
Пробравшись в танк, Семён завёл мотор, включив передачу, поехал вперёд, лейтенант бешено крутил рукоять поворота башни, остановка - выстрел, задняя передача, остановка - выстрел.
- Как там? - Семён задрал голову на командира.
- Нет там больше пушек. А ты как узнал когда остановиться, я команды не давал?
- Не знаю, почувствовал.
- Хороший у нас с тобой экипаж!
Лейтенант рассмеялся, заулыбался и Семён. Отлично для первого боя!
- Как спустишься к перекрёстку, езжай в ложбинку, хоть гусеницы прикроем.
- Понял, поехали.
Не успели они встать в низкую ложбинку, как на улице, между домами, показался бронетранспортёр и пехота противника.
- А вот это уже наши идут, перелаз за пулемёт. Как выстрелю, сразу открывай огонь, пусть залягут, а я их поглажу против шерсти.
Семён прижал ложе пулемёта к щеке, прозвучал выстрел пушки, теперь его очередь мстить за семью!
Уже, наверное, почти час как они с командиром сдерживали противника на выходе из села. Те поливали танк из автоматов и пулемётов, но это было не страшно, броня надёжно прикрывала танкистов. Три немецкие бронированные машины горели на дороге, перегородив её, всякий кто хотел за этой баррикадой спрятаться, тут же уничтожался пушкой танка, а те, кто решил перебежать, попадал под огонь пулемёта.
- Командир, танк справа, на нас идёт!
- Тихо, Сеня, не кричи, я его уже давно вижу, на таком расстоянии я его не возьму, пусть ближе подо…!
Не успел лейтенант договорить, как что-то тяжёлое ударило по броне, вражеский снаряд срикошетив, отлетел. Второй удар последовал через несколько секунд, до чего же громко всё это в танке! Лейтенант выстрелил, вражеский танк остановился, а потом раздался сильный взрыв, сдетонировал его боекомплект. Пока занимались танком, пехота перебежала улицу и теперь приближалась к танкистам, используя как укрытия старые заборы.
- У тебя кто на войне погиб? - командир старался перекричать пулемёт.
- Все!
- Тогда дави их, Сеня!
В секунду, Семён уже был на своём месте, двигатель взревел, танк набирал скорость. Чтобы раньше времени не пугать фашистских солдат, Семён не сразу двинулся на них, а сделал вид, что хочет мимо проехать, как только понял, что пора - резко повернул танк. Как же он жалел, что не слышит хруста костей и крики раздавленных гусеницами врагов! Лейтенант разрушил из пушки ещё два дома, оттуда яростно стреляли фашисты. Страшный удар в боковую броню танка сотряс всю машину, лейтенант закричал, дико закричал, страшно! Семёну не было видно, что случилось, но он понял, что второй снаряд будет последним. Резко сдал назад и развернул машину лицом к врагу. На него, по огородам, сминая заборы, ехал немецкий танк.
- Командир, ещё танк!
Лейтенант молчал. Посмотрев на фотографию Лиды, Семён для себя всё решил. Набирая скорость, советский танк ринулся на врага! Тот выстрелил, не попал, второй попытки у него уже не было, на полном ходу Семён врезался во вражескую машину. Взрывы, скрежет метала, запах гари и горючего!
В госпитале, лежащий на соседней койке, раненый боец, рассказал, что видел последний бой танкиста. Лейтенант погиб, а его хоть и с трудом, но живого достали из танка. Обгорел он, и ему ампутировали ноги ниже коленей, раздробило их об рычаги. Доктор долго пытался хоть что-то сделать, но не смог, отвоевался танкист. Пока лечился, его все жалели, а Семёну не было себя жалко, ему хотелось умереть. Уже перед выпиской из госпиталя, вручили ему орден Красной звезды, обещали посадить его на ближайший поезд до дома.
Солдаты помогли Семёну устроиться на вокзальной лавке, вот он и дома, а что дальше?! После отхода поезда суета на перроне улеглась, он почувствовал чей-то взгляд, повернул голову, это была Лида, она стояла на перроне, мяла в руках платочек, плакала.
- Ты как здесь оказалась? - не поворачивая головы в её сторону, спросил Семён.
- Я с утра здесь, тебя жду. Вчера почувствовала, что ты сегодня приедешь. Вот, дядю Андрея кое-как уговорила ехать на станцию. Видно не зря. Сеня, поехали домой.
Прошло пять лет их с Лидой совместной жизни. Двое мальчишек создавали в доме семейный уют. Семён работал дома, занимался любимым делом. Чинил селянам всякую утварь, а если из колхоза чего приносили, так перебирался за другой стол, он был весь в мазуте, ломалась техника, работая в поле.