«Когда король губит Францию» - так называется последний роман из серии «Проклятые короли» Мориса Дрюона. Но если внимательней вглядеться в историю Франции можно найти королей, не уступающих Иоанну (Жану) II в легкомыслии. И если что, тот же Иоанн Второй неумело пытался исправить последствия правления одного из своих предшественников, но удалось это лишь его потомку Карлу VII.
Однажды один король чуть не погубил Францию, но он остался в истории правителем скорее нейтрально-положительным, благодаря не личной мудрости, а сплошь удачно сложившимся обстоятельствам после его смерти – а вот Иоанну II повезло куда меньше.
Речь о Людовике VII Молодом. Взглянем на карту – Франция 1180 год, голубым цветом отмечен королевский домен – именно столько земель в личной собственности оставил Людовик своему сыну Филиппу II. Все остальное – это владения вассалов короля, но к своей юридической зависимости от короны многие из них относились крайне легкомысленно. Еще бы - многих вассалов несколько смущала необходимость подчиняться сюзерену, у которого земель меньше чем у них. Вторая удачная случайность для Франции – наследник Людовика оказался настолько способным королем, что существенно увеличил королевский домен и юридическую зависимость феодалов стал успешно превращать в фактическую. А первая удача – в том, что он вообще родился.
Как видим на карте – красным цветом отмечен самый значительный феодальный домен герцогство Аквитания. В 1137 году скончался Гийом X герцог Аквитании, Гаскони и граф Паутье – самый могущественный сеньор Франции, чьи владения были больше королевских, он не оставил наследника мужского пола, и казалось вполне логичным, что старшая из его двух дочерей Алиенора выйдет замуж за наследника французского коля Людовика VI Толстого. Буквально сразу после того как принц Людовик выехал на свадьбу, его отец также скончался, и принц стал королем Людовиком VII. Брак с Алиенорой был не просто удачным для королевской династии Франции – это был глобальный успех, который теоретически даже без вооруженной борьбы выводил следующего короля (предполагаемого наследника пары Алиеноры и Людовика) в самые сильные феодалы королевства, то есть автоматически делал его не только номинально, но и фактически самой значимой персоной, власть которой невозможно успешно оспаривать.
Но этому наследнику было не суждено появиться на свет, у Алиеноры в этом браке, продлившемся 15 лет, родилось лишь две дочери – Мария в 1145-ом и Алиса в 1151-ом годах. О дальнейших событиях написано очень много и недаром – короли и королевы разводились не один раз в истории, но это был самый громкий развод с далеко идущими последствиями, последние из которых преодолеть Франции удалось лишь по окончанию Столетней войны, то есть почти ровно через три века.
Но с точки зрения государственных и династических интересов трудно найти более странный и даже, пожалуй, крайне легкомысленный развод. В результате его Людовик VII сам создал себе и свои наследникам самых сильных противников – Плантагенетов, которые внезапно стали королями Англии. По существу, Людовик «подарил» Плантагенетам «половину» своего королевство и все потому что не мог ужиться с женой. Основной причиной развода называют отсутствие у Алиеноры сыновей, и в связи с эти некоторыми исследователями утверждается что судьба династии Капетингов была под угрозой. Но это утверждение не выдерживает критики.
Династии в целом ничего не угрожало, по одной простой причине – Людовик не был единственным сыном своего отца Людовика Толстого. Он, кстати, сам был вторым сыном, и «внезапно» после смерти Филиппа Молодого (и сыновей у него не было) – старшего сына Людовика Толстого с династией Капетингов ничего страшного не случилось. На престол взошел… следующий сын короля. У короля Людовика VII, кроме следующего по старшинству Генриха, который являлся духовным лицом - архиепископом (и в следствие этого не мог претендовать на корону), было еще трое братьев. Робер I Великий, граф де Дрё – он и стал бы следующими королем Франции, Пьер Куртене и совсем юный Филипп, которого старший брать непонятно почему сделал духовным лицом, как будто не было одного клирика среди королевских братьев –Генриха, было мало.
Но… личные интересы (очень уж Людовику хотелось своего сына) возобладали над государственными и династическими нуждами и это суть было не привело Францию к катастрофе, которой удалось избежать лишь потому что сын у короля все-таки (для начала) родился. Причем даже не от второго брака - с Констанцией Кастильской (там тоже появились на свет только две дочери – Маргарита и Адель), а от третьего с Адель Шампанской. Королю небывало повезло – а если бы не было этого долгожданного сына? Людовик VII в этом случае выглядел бы несчастным идиотом на фоне того, как его бывшая жена Алиенора Аквитанская одного за другим родила своему второму мужу Генриху пятерых сыновей.
Развод состоялся в 1152 году, тут же Алиенора вышла замуж за Генриха Плантагенета, который в 1154 году стал королем Англии. На глазах Людовика VII возникла громадная «Анжуйская империя» которую … он создал сам. И ему же пришлось начать с ней борьбу.
Спасли Франции небывалый ум следующего короля Филиппа II заслуженного прозванного Августом и крайне своеобразные семейные традиции Плантагенетов, потомков Алиеноры – братья воевали с отцом, друг с другом, милый внучок Артур в конце концов стал воевать с самой бабушкой Алиенорой… И все они один за другим бегали на поклон к Филиппу Августу. Филипп с лихвой исправил странные ошибки отца – разрушил «Анжуйскую империю», оставив англичанам лишь Гиень (которую удалось присоединить к Франции лишь по итогам Столетней войны), и даже чуть было не уничтожил само Английское королевство.