У великого Киевского князя Владимира Мономаха был старший сын Мстислав (1076—1132). До того как занять великокняжеский престол, Мстислав Владимирович правил в Новгороде Великом, Ростове и Смоленске. В Новгороде князь познакомился с немецкими купцами и от них набрался ереси: решил во всём только на себя полагаться и никаких богов не признавать — ни старых, ни нового, христианского. И вот что с ним произошло из-за непомерной гордыни.
Мстислав Владимирович был несказанно богат и верил, что он всё может купить. Увещевали его мудрые люди, монахи православные, что золото — мираж, как и всё в этом бренном мире, что оно даёт лишь видимость власти. Князь лишь смеялся в ответ: «Вот он, кубок цареградский, в бою добытый. Я в него мёд налью и выпью. И никуда тот кубок не исчезает, как вы говорите, а то бы я весь мёд на грудь пролил!»
Предупреждали Мстислава, чтобы он не богохульствовал, а он только отмахивался. И вот однажды отправился он купаться на речку Пуру. Мстислав хорошо плавал и без труда переплыл на другую сторону Пуры. А одежда его осталась на противоположном берегу. Тут он увидел, как к ней подошёл какой-то неизвестный, сгрёб всё в кучу и пошёл с княжеской одеждой к лесу. Пока Мстислав доплыл назад, похитителя уж и след простыл.
Вместо роскошной княжеской одежды, вор бросил какую-то старую шкуру. Ну, что тут будешь делать? Не бежать же князю через весь город к своему терему нагим! Решил он накинуть на себя шкуру неведомого зверя и дойти незаметно до дома. Примерил кожу, и та сразу словно приросла к Мстиславу. Попробовал князь снять её, но только закричал от боли! И тут сознание у него помутилось. Мгновение — и он забыл своё имя, кто он такой, как и зачем очутился здесь. Зато проснулись у него другие, неведомые чувства. Одновременно он уловил столько запахов, сколько за всю предыдущую жизнь ему не приходилось ощущать. И ещё почувствовал он звериный страх — захотелось немедленно бежать куда-то. Опустился он на четвереньки и помчался вдоль берега. Бежал до тех пор, пока не увидел таких же, как сам, зверей. Пристроился рядом и стал щипать траву: его не гнали, тоже, видать, признали в нём своего. Ночью они все ушли спать в ближайшую пещеру. Мстислав сразу уснул и никаких снов не видел. Поутру потянулся вслед за остальными, вышел из пещеры и начал пастись на берегу озера.
Сколько так прошло времени — неделя, месяц, год, десять лет? - Мстислав не смог бы сказать.
Только в один из дней, выйдя, по обычаю, из пещеры на берег озера, он вдруг стал мыслить, как человек. Кожа звериная спала с него сама собой на землю. И он увидел, что перед ним лежит на земле платье нищего странника. Мстислав тут же надел его и превратился в калику перехожего. Звери увидели человека и быстро убежали в лес. Захотел он разглядеть кожу, в которой проходил столько времени, а та вдруг прямо на глазах начала превращаться в зловонное месиво, кишащее червями. Мстислав с отвращением бросился прочь, так и не поняв, какому зверя та могла принадлежать. А кожа тут же истлела без следа.
В тот же день в терем ростовского князя постучал нищий странник. Стражники хотели было прогнать его прочь, но наместник князя остановил их, протянул убогому милостыню. Калика шепнул наместнику, что через два дня в терем вернётся Мстислав, только будет он не в княжеской одежде, а в нищенских лохмотьях. Услышав радостную весть, наместник спустя два дня, встретил Мстислава, узнав его и в рубище. Вот так князь получил хороший урок о бренности всего сущего, в том числе и богатства, но о случившемся с ним помалкивал. Место на берегу озера, у пещеры велел отныне называть Звериным станом, а почему — никому не сказывал.