Ещё в школе многим вдолбили «непреложную истину»: мол, «сь» – это сокращение от «себя». Выходит, «извиняюсь» означает «извиняю себя», поэтому и говорить так невежливо.
Представление это широко распространилось силами советских борцов за чистоту языка. Например, писатель и переводчик Борис Тимофеев-Еропкин в книге «Правильно ли мы говорим?» писал: «Извиняюсь…Чрезвычайно распространённая небрежность речи… Ведь «извиняюсь» может означать только «извиняю себя», то есть «считаю нормальным, что я вас толкнул», например. Надо решительно изжить слово «извиняюсь», заменив его словами «извините», «виноват», «простите»».
Но в подобных рассуждениях есть одно крайне уязвимое место. Действительно, изначально постфикс «ся/сь)» был отдельным словом – краткой формой винительного падежа местоимения «себя» – а потом «прилепился» к глаголам. Но значение его в качестве постфикса существенно расширилось, и теперь «ся/сь» далеко не всегда означает «себя»! Например, в проекте русской корпусной грамматики выделяется по крайней мере 11 значений -ся, причем некоторые из них еще и распадаются на подтипы.
Перечислять здесь их все не имеет смысла; назову лишь наиболее частотные и очевидные. Да, значение направленности действия на себя остается одним из основных и проявляется главным образом в глаголах, обозначающих уход за телом: бриться, мыться, умываться, одеваться, причёсываться – а также в некоторых других словах, например смотреться (в зеркало) и хвалиться.
Но в глаголах вроде изучается, строится, закрашивается проявлено совсем другое значение – значение пассивного залога. Когда мы говорим, что здание строится, мы совсем не имеем в виду, что здание строит само себя; мы подразумеваем, что его строят какие-то люди, которых в высказывании можно не упоминать.
А в глаголах целоваться, обниматься, ругаться, советоваться постфикс «ся» употребляется в значении взаимного действия. Целоваться – не значит целовать себя; так говорят о людях, которые целуют друг друга. Постфикс «ся» может обозначать и чьи-то постоянные свойства: собака кусается, лошадь лягается, корова бодается. Корова не бодает саму себя – она лишь часто совершает свойственное ей действие, а направлено оно на других.
Посмотрите на употребления: чашка разбилась, дверь открылась, компьютер включился. Здесь в постфиксе реализовано значение действия, которое происходит будто бы само по себе, без участия активного субъекта. А извиняться, думается, ближе всего к глаголам, характеризующим субъекта, который совершает действие, но при этом не воздействует на самого себя как на объект: броситься на амбразуру, двигаться вперед, потянуться от удовольствия. Тут «ся» обозначает скорее не себя, а самому, самостоятельно.
Чтобы почувствовать разницу с глаголами первой группы, имеющими значение «ся=себя», посмотрите на пары:
Причесывать – причесываться
Бросить – броситься
Действия, обозначенные глаголами причесывать и причесываться, абсолютно идентичны, просто в качестве объекта выступает либо посторонний человек, либо сам деятель. Но в любом случае действие будет тем же: деятель возьмет в руки расческу и будет проводить ею по волосам – либо чужим, либо своим.
Во второй же паре действия глаголов различны. Бросить (мяч) значит оттолкнуть его руками в сторону, а вот броситься (на амбразуру) вовсе не значит толкнуть самого себя руками на амбразуру.
Так и извиняюсь вовсе не значит «извиняю себя». Скорее «сам, самостоятельно прошу извинений». Так может, в этом «сам» и кроется проблема? Извиняюсь – «я сам прошу извинений, а уж извините вы меня или нет, мне будто бы все равно». Когда мы говорим «извините», мы обращаемся к собеседнику, просим его нас извинить и акцентируем наше внимание на нем: (вы) извините. Когда говорим «извиняюсь», подчеркиваем лишь свое действие, делаем акцент на себе: (я) извиняюсь. И это как-то невежливо.
Такое объяснение нелюбви к «извиняюсь» выглядит куда логичнее мифа про «извиняю себя». Но… Как тогда быть с этикетными формулами «прошу прощения», «приношу свои извинения»? Здесь ведь то же самое: не «(вы) простите», а «(я) прошу прощения». Но словосочетания «прошу прощения» и «приношу извинения» не ощущаются как невежливые и, кажется, ни у кого не вызывают отторжения – хотя и звучат обычно чуть более официально, чем «простите».
Продолжение следует…
Автор статьи: Светлана Гурьянова — филолог, преподаватель русского языка, автор инстаграм-блога @istoki_slova.