Мурманск, конец августа, за иллюминатором тепло. Сидим в моей каюте: я, Мишка, друг и одноклассник, (его судно стоит через 2 корпуса), и моё прилетевшее Солнце. Едим креветки, запиваем Буратином (Буратиной ?) В Мурманске опять нет бутылочного пива. Моя вахта, поэтому сидим на судне. Завтра отход на ЗФИ (Земля Франца Иосифа). Повезем много чего на остров Хейса и смену экипажа на ледокол Красин, стоящий там во льду в качестве плавучей электростанции.
Обсуждаем текущий момент и нарисовавшуюся перспективу прокатить Солнце на ЗФИ, посмотреть белых медведей. Рейс обещает быть коротким, 10 дней, максимум 2 недели. У Солнца в институте каникулы до 01 сентября, а после каникул весь курс поедет на сбор винограда в Татарбунары. Можно и опоздать.
Только вот проблема. Нет у Солнца официального статуса и в судовую роль, на проходной порта, записана сестрой. Да и не принято было в Мурманском пароходстве катать жен. А мы тут вообще, никаким боком не вписываемся в постулаты брошюры "Моральный Кодекс Строителя Коммунизма".
Солнце желает побывать на ЗФИ, но сомневается. Нет, моря не боится, ее отец - капитан, на судно всегда берет жену и дочь, когда делает каботажные переходы от Одессы до Керчи или из Новороссийска в Ильичевск. Но Солнце сомневается, как это мне , четвертому помощнику, без году неделя на борту, дальний, совместный поход аукнется .
Мишка «За», я тоже «За» но затея авантюрная и я сомневаюсь в получении от капитана официального разрешения. Солнцевых родителей, разумеется, в известность ставить никто не собирался.
Поднимаюсь, отряхиваю брюки, иду к капитану, испрашивать добро: «Сергей Александрович, такое дело…» Излагаю свою версию на получение разрешения. Стараюсь быть убедительным и серьезным. Сергей Александрович задумывается:
- У нас есть еще время до отхода, я не говорю да, но и не говорю нет.
С таким ответом спускаюсь к обратно. Мишка, как лицо женатое и заинтересованное в нашем будущем семейном счастье (мы все трое друзья с курсантских времен), пытается рассуждать здраво и выдает самый главный аргумент: «Ну на ходу-то ее уже за борт не выкинуть !!» Решено, идем на ЗФИ вместе. Мишка сдаст Солнцев обратный билет на Одессу.
Кольский залив, идем на выход в Баренцево море , чудная тихая солнечная погода. Солнце (астрономическое) садится на севере. Заполярье однако! Прошли Североморск, на мостике капитан перекидывается фразами с лоцманом, вахтенный матрос на руле, крутит красивое дубовое, с отполированными рукоятками и блестящими медяшками, полутораметровое колесо штурвала, я стою в углу, отмечаю на карте пройденные буи и знаки.
Открывается дверь и на мостик выруливает... Солнце. Не помню «здрасьте» сказала или нет. Прошлась вдоль иллюминаторов, посмотрела с одного крыла, с другого… Цап, капитанский бинокль, приставила к глазам, смотрит вперед. Я замер и затих в своём углу. Капитанский бинокль это круче чем мастер-нож шеф--повара, круче чем вареные яйца. Никому трогать нельзя. Нельзя !!!
Лоцман наклоняется к капитану и шёпотом спрашивает: «Это кто?» Капитан, так же шепотом, не поворачивая головы: «Это жена Четвертого помощника». - - - А-а-а… отвечает лоцман и все умолкают. Матрос на руле смотрит на меня квадратными глазами. Я, с "вахтенным" лицом, продолжаю ставить на карте время прохождения буев. Солнце, почувствовав неловкость момента, тихонько кладет бинокль и удаляется с мостика, сохраняя спокойствие и независимый вид. Едем дальше.
Больше вопрос разрешения не поднимался. Было принято обоими сторонами, как данность. Ведь уже не высадить, хотя при желании можно было, с лоцманом. Двухнедельный рейс, кто бы знал, растянулся на 3 месяца. Насмотрелись медведей, полярных станций, травм, северных сияний, аварий и потерь – от пуза! Но об этом в следующий раз.